— Было больно, — честно отвечает он. — Но для меня это не стало новостью. Мы так долго были порознь, что я успел с этим смириться. Правда в том, что, если бы я остался со Стеллой, женился на ней, зная всё это, я был бы тем, кто соглашается на меньшее.

Я обдумываю его слова. Его правда переворачивает с ног на голову столько моих прежних представлений.

— Значит… потом, когда ты встретил маму…

— Я люблю твою мать, — резко перебивает он. — Люблю так, как ни одну другую женщину в своей жизни. Никакая другая любовь не сравнится с тем, что я чувствую к ней. Я влюбился в нее, потому что она красивая, сильная, независимая, смелая, до смешного умная, обожала футбол и ни секунды не терпела мою чушь. Если честно, она терроризировала меня с первого дня, клянусь богом.

Он улыбается, глядя на пену в своем пиве.

— Я женился на Эдди, потому что мы подошли друг другу так, как нужно для долгой жизни. Я уже знал, насколько это жизненно важно. А всё остальное в этой любви выросло из нашей общей истории и из того, что мы прожили вместе большую часть жизни. — Он поворачивается ко мне. — Поэтому я и не рассказывал тебе о своем прошлом со Стеллой. Честно говоря, это было прошлое, которое я перерос, живя будущим с женщиной, на которой мне было суждено жениться. И это было не твое гребаное дело.

— Я знаю. И мне жаль, — выдыхаю я резко. — Если уж быть честной, пап, я сознательно совершила все те преступления, в которых ты меня обвинял, когда мы вернулись из Аризоны.

Я делаю большой глоток пива, устраиваясь поудобнее и наконец решаясь объясниться.

— Всё началось с малого. Это было шокирующе, но вроде бы не смертельно. Я прочитала письмо, которое не должна была видеть. Но именно этот первый толчок заставил меня открыть второе письмо. Потом третье. А когда я поняла, что мой источник в этой любовной истории был тем самым раненым человеком и, скорее всего, не стал бы рассказывать всё целиком, я последовала твоему совету и поискала другой источник. Только сделала это неправильным способом.

Я смотрю на него прямо, позволяя признанию течь свободно.

— Меня это безумно захватило, потому что я никогда сама не испытывала ничего подобного.

В горле поднимается ком.

— Очень скоро, с помощью моего альтернативного источника, я поняла, что на самом деле испытывала зависть. Но, копаясь дальше, я настолько себя скомпрометировала, что стало ясно: это серьезно нас разрушит. И мне было страшно. Сначала решение казалось простым. Короткий путь до твоего кабинета. Ответ на один вопрос. Короткий разговор между нами, который мог бы рассеять всю эту тайну.

Я заставляю себя не отводить взгляд, несмотря на вину, и продолжаю:

— А потом всё перевернулось. И я оказалась в совершенно другом мире, о котором ты ничего не знал.

Мы несколько минут сидим в тишине, обдумывая взаимные признания, прежде чем я снова продолжаю:

— Теперь я застряла между этими мирами.

— Тебе не обязательно там оставаться, — хрипло говорит он. — Я могу выдержать многое. Но осознание того, что твое отсутствие — моя вина… Это самое большое сожаление в моей жизни как отца.

Он поворачивается ко мне, глаза блестят.

— Возвращайся домой. И если ты это сделаешь, Натали, я обещаю тебе, что больше никогда не буду злоупотреблять ни газетой, ни нашими отношениями так, как тогда.

Отец оставил меня в баре тем вечером, с открытым приглашением вернуться домой и обещанием дать мне пространство, чтобы жить своей жизнью. Тот разговор распахнул дверь для дальнейшего примирения. Уже на следующей неделе я прилетела обратно в Остин и оказалась в объятиях мамы. Мое будущее по-прежнему оставалось неопределенным, но я была настроена вернуть хотя бы подобие порядка.

Держа это решение в голове, сегодня утром я набросала простой план. Пожелать Таю удачной игры, спрятаться в глубине ложи владельцев подальше от камер и домыслов и остаться незамеченной.

Очередной резкий поворот вырывает меня из мыслей. Гольф-кар дергается, я вскрикиваю и хватаюсь за борт.

— Прости, — смеется Дональд.

Несмотря на возраст, он явно получает от происходящего огромное удовольствие. И так и должно быть. Сегодня день игры, а это, без преувеличения, главное спортивное событие в мире. Телефон снова вибрирует в ладони, и я открываю сообщение.

Папа: Ты где?

Я: Скоро буду.

Папа:Уже два пива. 😈 Вперед, Cowboys! 🏈

Я не могу сдержать улыбку, глядя на его восторг. Несмотря на мои сомнения по поводу поездки, есть и плюс. Папу на его первом Супербоуле принимают как короля. Тай постарался на славу. Он организовал всё, от билетов на самолет до трансфера к стадиону. Как минимум, он заслуживает благодарности. Если Истон может провести три дня в доме рок-богини, то я вполне могу принять приглашение на Супербоул. Вопрос закрыт.