— Это ничем не поможет и только усилит твою паранойю. Я не с ним. И вообще ни с кем. Ты это знаешь. Ты просто злишься и имеешь на это полное право, но единственный мужчина, которого я хочу, сейчас орет на меня по телефону. Я скучаю по тебе каждую минуту каждого дня. Я была расстроена и приходила в себя в лимузине, а Джонатан заметил, что я прячусь. Он выманил меня, пошутил, чтобы поддержать, и проводил внутрь. Вот и всё.

— Это я должен тебя утешать! Это мои, черт возьми, губы. Губы, которые должны улыбаться так только для меня. Это мое тело. Тело, к которому никто другой не должен прикасаться!

— Прекрати, — защищаюсь я. — Я вообще не обязана это объяснять, но, Истон, он гей.

— Как удобно.

— Мы обещали, что не допустим этого.

— Мы, блядь, много чего наобещали, Натали. Похоже, соблюдать обещания пытаюсь один я.

— Истон, я знаю, что была с тобой несправедлива, — мне удается удержать голос ровным, пока я бросаю взгляд в бальный зал, радуясь тому, что оба моих родителя сейчас отвлечены. — Я плакала в лимузине еще и потому, что мы с папой… мы наконец снова разговариваем. По дороге сюда он извинился передо мной.

Тишина.

В зале папа широко улыбается, почти ослепительно. Мама рядом с ним, они общаются с группой людей. Это первая по-настоящему искренняя улыбка, которую я вижу на его лице с тех пор, как мы были в Седоне. И, глядя на это, я впервые вижу возможность вернуть хоть какую-то нормальность.

— Самолет приземляется через двадцать минут. Я хочу, чтобы ты была на нем.

— Что?

— Приезжай ко мне, красавица. Я прошу тебя приехать ко мне.

— Это больше похоже на приказ, — огрызаюсь я.

— Значит, приказы мы принимаем только от папочки?

— Прекрати. Ты же знаешь, что я не могу прилететь к тебе сегодня. Если я это сделаю, я разрушу весь тот прогресс, которого мы только что добились.

Он саркастически фыркает.

— Ты сейчас, черт возьми, серьезно?

— Истон, ты прекрасно знаешь, что мое будущее сейчас завязано на газете и на отношениях с отцом. Я думала, ты хотя бы немного порадуешься тому, что мы снова начали разговаривать. Ради меня.

— Ты изменила свое будущее в тот момент, когда надела мое кольцо и взяла мою фамилию.

— Я это знаю. Думаешь, я этого не понимаю? Истон, я вымотана. Моя жизнь превратилась в сплошной цирк с тех пор, как мы врозь, потому что я изо всех сил пытаюсь вернуться к тебе. Ты, может, этого не видишь, но именно этим я и занимаюсь.

— Ты вымотана, потому что живешь двумя жизнями. Пока ты приводишь в порядок свое место рядом с ним, мы рушимся. Ты рушишь меня. Приезжай ко мне. Сейчас.

— Я не могу.

Снова тишина.

— Тогда я понимаю, какое у меня место. Никакого.

— Это неправда. Ты же обещал, что мне не придется…

— Не делай вид, будто это я всё перевернул, — безжалостно перебивает он.

— Сейчас именно так, — говорю я. — Я только что сказала тебе. Отец начинает идти навстречу.

— К тебе, Натали. Не ко мне.

— Я знаю, что ты злишься, но сегодня нельзя. Этот вечер для него очень важен.

— Для него. Для него. Для него! А где во всем этом моя, черт побери, жена?

— Я здесь, Истон.

— Вот именно. Ты там. Ты играешь по его правилам и позволяешь ему выиграть.

— Это не соревнование.

— Скажи это своему, блядь, отцу!

Мир с родителями оборачивается для меня ультиматумом Истона на другом конце линии. Его терпение иссякло, и на его месте сейчас условие. Чем дольше тянется тишина, тем резче становятся наши выдохи в трубке.

— Я не хочу ссориться.

— В этом, черт возьми, и проблема, — фыркает он. — Я воюю здесь один.

— Это неправда. Мы договорились дать этому время. Мы уже проходили через такое.

— Обстоятельства сейчас, мать их, немного другие, тебе не кажется?

— Конечно. Ты думаешь, я не мучилась каждую секунду, пока мы были порознь?

— И всё же я сижу здесь сорок четыре чертовых дня спустя. Муж без жены. Действия, Натали. Действия. Садись на самолет.

— Я не могу. Сегодня — не могу. Я приеду к тебе…

— Это шутка, — резко обрывает он. — Мы сами превратились в ту самую шутку, которую из нас делают медиа. Свадьба на эмоциях, а брака по сути нет. Очень рок-н-ролльно и до чертиков клишированно. Я больше не могу защищать то, чего на самом деле не существует!

— И с каких пор тебе вообще не плевать на то, что пишет пресса, или ты начал читать заголовки? — огрызаюсь я, чувствуя, как пульс гремит в ушах.

— С тех пор как меня заставили увидеть, как мою жену утешает другой мужчина!

— Ты дерешься нечестно. Может, я и не до конца объяснила, насколько важен сегодняшний вечер, но это…

— Ты прощалась со мной тогда на вилле, да? — хрипло бросает он.

— Нет, Истон. Господи, нет…

— Тогда садись на самолет.

— Если я сделаю это, он никогда нас не примет.

— Мне уже, блядь, всё равно.

— А мне нет. Истон, пожалуйста, не делай этого, — умоляю я. — Ты любовь всей моей жизни, и я не хочу тебя потерять, но я не знаю, как еще это исправить, кроме как довести всё до конца. Просто дай мне…