Kenny Loggins

Истон

Пройдя мимо входной двери, я следую за отцом через гостиную и по коридору к главной спальне. Он заходит первым, открывает дверь и жестом зовет меня за собой. Я вхожу следом в просторную комнату, а он направляется к большому креслу у эркерного окна.

Мама лежит на боку, опираясь головой о подлокотник, и пустым взглядом смотрит на густые деревья вдоль нашего заднего двора.

Отец опускается перед ней на колени и мягко касается губами макушки.

— Привет, детка, — тихо говорит он и отстраняется.

В ответ она продолжает смотреть сквозь него, не реагируя.

— Он дома, — говорит отец, и мутный взгляд мамы наконец медленно смещается в мою сторону.

Отец тяжело вздыхает, поднимается и подходит к туалетному столику. Он достает оттуда флакон с таблетками и вытряхивает одну себе на ладонь, но мама качает головой, отказываясь.

— Детка, пожалуйста. Ради меня, — просит он.

У меня скручивает живот, и в этот момент его злость на меня вдруг кажется пугающе оправданной. Это ощущается как удар под дых.

— Мне это не нужно, — говорит она, приподнимаясь, чтобы сесть. — Я в порядке.

Отец снова вздыхает и беспомощно смотрит на нее, и это чувство вины накрывает меня с головой. Он резко подходит ко мне. Я стою рядом с креслом, и он останавливается, когда мы оказываемся плечом к плечу.

— Позовешь меня сразу же, как закончите разговор. Ты меня слышишь, сын?

— Папа…

Он дергает подбородком.

— Ты, блядь, меня слышишь?

Я киваю, ощущая каждую крупицу его обиды. Боль превратилась в злость еще до того, как колеса самолета коснулись земли в Сиэтле. И самое худшее в этом то, что он перестал со мной спорить еще в отеле. Как бы я ни пытался его разговорить, он просто игнорировал меня. Впервые в жизни мой отец не на моей стороне. Я чувствую это повсюду.

Отец закрывает за собой дверь, а я смотрю на маму. Она изучает меня с головы до ног так, будто перед ней не сын, которого она вырастила, а совершенно чужой человек.

— Мама, — тихо говорю я, подходя ближе и, как и отец, опускаясь на колени у ее кресла. — Как ты себя чувствуешь?

Она пристально смотрит на меня.

— Ты правда на ней женился? — спрашивает она едва слышно. — Ты женился на дочери Нейта?

Я киваю.

— Истон, — хрипло говорит она. — Ты на ней женился.

— Я люблю ее.

— Почему? Почему ты на ней женился?

— Это уже произошло, и это не имеет никакого отношения ни к тебе, ни к Нейту, ни к кому бы то ни было еще.

Она поднимается на ноги. Передо мной уже совсем другая женщина, не та, которую я видел всего несколько недель назад в туре, и начинает ходить по комнате.

— Пожалуйста, не волнуйся так, мама. Тебе что-нибудь нужно?

— Мне что-нибудь нужно? — с недоверием повторяет она. В ее глазах появляется искра жизни, но вместе с ней начинает собираться буря. — Мне нужно проснуться от этого чертового кошмара.

Ее взгляд пронзает до костей.

— Как?

— Я не хочу больше тебя расстраивать. Это опасно. Давай отложим этот разговор до тех пор, пока тебе не станет лучше.

— Черта с два, — отрезает она твердо и снова садится в кресло. — Начинай с самого начала.

***

Три часа спустя, вымотанный и опустошенный, я выхожу из спальни в поисках отца. Нахожу его в студии. Он смотрит запись одного из своих ранних концертов. Стоит мне войти, как он тут же встает и проходит мимо меня.

— Пап…

— Нет.

— С ней всё в порядке. Она не счастлива, но она разговаривает.

Он останавливается в нескольких шагах от двери и бросает на меня злобный взгляд.

— Я почти умолял тебя сказать мне правду, когда понял, что ты лжешь. Ты мог справиться с этой ситуацией десятком разных способов. Лучших способов. Но ты, блядь, не проявил ни малейшего уважения ни ко мне, ни к твоей матери, ни к нашему браку, чтобы выбрать хотя бы один из них. Хотя бы ради ее безопасности. Я доверился тебе в этом.

— Папа, мне жаль…

В ответ он захлопывает за собой дверь. И этим всё сказано.

Глава 54

Ever the Same

Rob Thomas

Натали

Мелодия Hypnotised резко обрывается на тумбочке у кровати, и цифра пропущенных вызовов увеличивается до четырех. И это, не считая десятков других от Холли, Дэймона и Рози, которые завалили меня яростными сообщениями, на которые я пока так и не ответила. Запущенный в Седоне эффект домино всё еще тянется за мной, даже за тысячу миль отсюда.

Через несколько секунд на экране всплывает сообщение. Я хватаю телефон и с трудом вчитываюсь в текст из-за распухших от слез глаз.

ИК: Черт. Красавица, ответь мне.