— Правда? — хрипло спрашивает она. — Господи, Истон, — она бросает взгляд на закрытую входную дверь. — Я никогда не видела его таким. Никогда.

— Он никогда нас не примет, — говорю я, зная, что это правда.

— Он моя первая любовь и, к сожалению, единственный мужчина, с которым тебе когда-либо придется соперничать за мою привязанность. И сейчас это может не выглядеть так, но он хороший человек и обычно куда более разумный. Просто ему сейчас невыносимо больно. — Она качает головой. — Дело не только в том, кто ты. Дело во всем сразу. И в том, как далеко зашел мой обман. Я перешла черту, которую нельзя было переходить.

— Мы сделали это вместе, — отвечаю я. — И он будет винить в этом и меня.

Ты выберешь его?

Меня бьет горькое осознание: отец прав. История в какой-то мере повторяется. Ее любовь и преданность Нейту — наша самая большая угроза. И с самого начала это была единственная настоящая проблема. Хуже всего то, что я не могу просить ее сделать выбор.

— Я до него достучусь, — говорит она, хотя уверенность в ее голосе заметно хромает.

Но сохранится ли эта уверенность, когда всё уляжется? Через неделю? Через месяц?

Даже когда сердце требует ответа, я заставляю себя верить, что кольца на моем пальце достаточно. Я прячу этот вопрос глубоко внутри, потому что, если задам его сейчас, он может стать клином, который разъединит нас.

— Позволь мне поехать домой. Позволь мне попробовать найти к нему подход.

Я качаю головой, пока еще не в силах это отпустить.

— Он не позволит тебе его найти…

— Я люблю тебя, — она еще крепче прижимается ко мне. — Я люблю тебя. Я принадлежу тебе. Я имела в виду каждое слово.

— Тогда оставайся моей женой, — прошу я, не в силах сдержаться. — Сдержи свои обещания. Свои клятвы данные мне.

— Не делай этого, — шепчет она.

— Хорошо, — легко уступаю я и притягиваю ее к себе. Мы цепляемся друг за друга, и она свободно плачет, уткнувшись мне в плечо. Даже когда она рядом, мне не становится легче. Нет ни утешения, ни решения, и меня злит собственная беспомощность оттого, что я не могу его найти. Я не вижу выхода. По крайней мере сейчас. И всё настойчивее подкрадывается пугающая мысль: по ту сторону этой двери она, возможно, уже не видит для нас будущего.

Эта мысль медленно подтачивает мою решимость позволить ей бороться в одиночку. Мы разрываемся в объятиях друг друга. Готовясь к войне, я отстраняюсь и твердо беру ее лицо в ладони.

— Это зависит от нас. Это наш, черт побери, выбор.

— Я знаю.

— Пожалуйста, не отпускай.

— Хватит! Истон, пожалуйста, — рыдает она. — Я не могу. Я словно парализована.

Горло жжет, голова начинает раскалываться. Каждая слеза, скользящая по ее прекрасному лицу, разъедает меня изнутри. В нашей общей тишине мы безуспешно ищем выход и не находим его. Она права. Сейчас мы в тупике. Если продолжать так, как есть, мы разрушим отношения с родителями. А со временем разрушим и себя. Мы не можем этого допустить.

Предупреждение отца и наши клятвы отзываются во мне эхом.

Любовь не бывает эгоистичной.

Суть в том, что мне придется делить ее с мужчиной, который решительно настроен сделать это невозможным. Несмотря на то, что она мне нужна. Несмотря на то, что я хочу ее. Несмотря на наш уговор оставаться единым целым. Нас только что разделила атомная бомба. И сейчас я должен быть тем мужчиной, который ей нужен, даже если это разрывает меня изнутри.

С комом в горле я неохотно отпускаю ее. Сердце трещит в груди, когда я мягко приподнимаю ее подбородок.

— Всё хорошо, детка. Иди. Мы справимся.

Она смотрит на меня, и в ее взгляде мелькает проблеск надежды. Я обхватываю ее лицо ладонями, наклоняюсь и целую, вкладывая в этот поцелуй всё, что чувствую. Наши языки сплетаются в отчаянной близости. Когда ее рыдания прерывают поцелуй, я качаю головой, пытаюсь улыбнуться и стираю слезы большими пальцами.

— Я люблю тебя, моя прекрасная жена.

Даже произнося эти слова, я снова чувствую тревожное предчувствие. На этот раз от него не отмахнуться, даже когда внутри продолжает нарастать борьба.

Острая, режущая горечь захватывает меня из-за всего, что только что произошло в месте, где мы создали одни из самых важных воспоминаний. Она берет чемодан и закидывает сумку на плечо, а я чувствую, как внутри всё надламывается. Когда она оборачивается у распахнутой двери виллы, наши покрасневшие глаза встречаются. Я сжимаю кулаки, заставляя себя не двигаться и стараясь не дать ей увидеть то, что бушует во мне. Но она всё равно видит.

— Я люблю тебя, Истон, — говорит она твердо. — И несмотря на всё, что только что случилось, я не жалею об этом и никогда не буду, что бы ни произошло.

Она снова сжимает ручку чемодана, проводит большим пальцем по кольцу — новая привычка, от которой у меня учащается пульс, затем разворачивается и выходит за дверь.

Глава 52

We Belong

Pat Benatar

Натали