– В течение следующих трёх дней, – продолжает Мадлен, – вы будете находиться здесь. То, что будет происходить в самом Периметре, как вы знаете, не транслируется, – рукой она указывает на камеры, – только здесь и в контурах. В перерывах между испытаниями вы можете заниматься, чем посчитаете нужным. Есть общие тренировки, они проходят в одно и то же время, любой желающий может присутствовать там. Ну, а если вы самоуверенны, то можете тренироваться самостоятельно или не тренироваться вовсе. Подробнее об этом вы узнаете уже завтра. Сейчас вы будете распределены на группы, вас проводят и покажут то, где будете размещены.

– Все будут жить в общих комнатах или у кого-то будут особые привилегии? Например, у тех, кто родился с золотой ложкой в заднице?

А вот и первый очевидный намек в сторону Андера.

То, что происходит в Периметре – мне неизвестно. Как они и сказали, то тут не снимают, поэтому если про контуры есть хоть какая-то информация, то про эти три дня между ними – тишина.

Не могу точно сказать, кто это произнес, так как даже не вижу из-за количества людей того человека. И этот кто-то явно решил проверить границы или просто выплеснуть злость, пока ещё можно.

Мадлен и Барнс переглядываются.

Они не отвечают сразу. Не потому что не расслышали, потому что не спешат. В этой задержке есть что-то намеренное, выверенное, словно они сознательно оставляют пустоту… и позволяют кому-тодругому её заполнить.

И он это делает.

Андер медленно поворачивает голову.

Не всем телом, совсем немного, лениво, будто его отвлекли от чего-то незначительного. Теперь я вижу его профиль. Резкую линию скулы, тень от ресниц. Уголок его рта приподнимается сильнее, и на коже возле губ проступают мелкие морщинки, признак не улыбки, а кривого, насмешливого выражения, которому не нужно усилий.

– Если тебе так важно, где я буду спать, – говорит он негромко, но его голос разносится лучше любого усилителя. Низкий, ровный, с едва уловимой хрипотцой, – то могу тебя успокоить. Я не привередлив. Мне подойдёт любое место. Пол, койка, угол… всё, что угодно, даже рядом с таким сбродом, как ты. Разницы нет. Всё равно вы здесь все ненадолго.

Из-за слов Андера в воздухе что-то моментально меняется. Люди вокруг перестают шевелиться, разговоры обрываются, даже дыхание становится громче. Кто-то сжимает кулаки. Кто-то, наоборот, отступает на полшага, инстинктивно, не отдавая себе в этом отчёта.

– Не принимай на свой счёт, – добавляет Андер, чуть склонив голову, словно проявляя фальшивую вежливость. – Просто статистика. Большинство из вас… расходный материал.

Он наконец смотрит прямо в зал. Не на кого-то конкретного, сразу на всех.

Это плохо. Очень плохо.

По позвоночнику пробегает дрожь, а ладони непроизвольно потеют. Не потому, что он сказал что-то новое или неожиданное, нет. А потому, как именно Андер это сделал. Спокойно. Уверенно. С явным удовольствием от реакции.

Он их провоцирует.

Сознательно. Методично.

И я почти физически ощущаю, как в нескольких футах от меня нарастает глухая, тёмная и опасная злость. Кто-то обязательно захочет доказать обратное. Кто-то решит, что лучшего момента, чтобы броситься на него, просто не будет.

Я замечаю все взгляды, какие на него кидают, в том числе и Джаспер с Тори. А Андеру, похоже, плевать.

Что ж… Если он хочет свести счеты с жизнью, то выбрал отличное место для этого. Но зачем так заморачиваться? Скинулся бы пошел просто с крыши и дело с концом.

– Вопрос закрыт, – произносит спокойно Мадлен, когда больше никто ничего не говорит, но в её тоне появляется сталь. – Никаких особых условий проживания не предусмотрено. Все участники размещаются в стандартных жилых блоках Периметра.

Барнс кивает, подключаясь:

– Группы будут смешанными, – то есть мужчины с женщинами будут спать в одном месте. – Намеренно. Это часть процесса. И да, – его взгляд скользит по залу, – мы настоятельно советуем вам привыкать к этой мысли уже сейчас.

– Сейчас на ваших браслетах появится обозначение группы. Следуйте за проводниками, – Мадлен взмахивает рукой, и через ту дверь, откуда все мы заходили, появляются сразу несколько сопровождающих. Восемь. То есть где-то по двадцать два человека в каждой группе.

На браслете действительно появляется цифра. Тройка.

– Какая у вас? – тут же спрашивает Тори, глядя на браслет брата и мой. – У меня – первая. Чёрт… у вас обоих третья. Везёт же.

И правда. У двадцать первого тоже третья группа.

Те, кто до этого сидел, как мы, начинают вставать, а другие просто подходить к сопровождающим, которые выстроились в линию. Вот у них на форме написана цифра, вероятно, чтобы не создавать шума и не задавать одни и те же вопросы.

Тори встает со своего места, Джаспер вслед за ней, а я… ещё сижу. Жду, пока пройдет Андер.

– Ты не идешь, Дэл? Не думаю, что лучше кого-то заставлять ждать.

– Да, сестра права, – как только Джаспер договаривает, то делает то, что я не ожидаю… протягивает мне руку ладонью вверх.