– Снежная зона. Видимость почти нулевая. Холод такой, что пальцы перестаёшь чувствовать через минуту. Нужно было расправиться с медведем.

– С настоящим?

– Да. Мутировавший. Крупнее обычного. Пришлось убить.

– Ты ранен?

– Лишь царапины, – он хватается за живот и опускается на лавку рядом со мной, где сидела его сестра, а та тут же садится на корточки перед ним. – Всё в порядке. Это после переброса… Еще до конца не отошел. Я, конечно, слышал, что будет мутить после этого в первые разы, но не думал, что настолько.

Я кидаю взгляд на его запястье, отмечая, что он двадцать первый.

– А мне что-то вкололи, уже полегче, хоть я и некоторое время лежала. А ты как, Дэл?

– Уже лучше, – отзываюсь я и пока, седьмая не продолжила говорить, то теперь я решаю задать вопросы. – Знаете, что будет дальше? Какой следующий контур?

Тори переводит на меня взгляд и едва сдвигает брови, а Джаспер поворачивает голову. Отвечает именно девушка, похоже парню действительно плохо.

– А ты не знаешь? Это же… всем должно быть известно. Или что-то поменяли в этом году?

– Я просто не очень увлекалась играми раньше, поэтому мало, что знаю.

– И решила всё равно пойти?

– Так сложились обстоятельства, – похоже, мой ответ пока устраивает девушку или ей просто не терпится выговориться, пока действует укус комара.

В этот момент заходят ещё прошедшие игроки.

– Теперь у нас будет три дня отдыха после отборочного контура, всех игроков посчитают, вернее, уже это делают, отведут по комнатам. За это время мы сможем по-настоящему подготовиться к первому контуру, на котором, вероятно, отметется сразу половина от прошедших. Дальше снова отдых на протяжении трех дней, следующий – второй. И так далее… до самого конца. Покидать пределы Периметра, – так называется место в первой зоне, где мы находимся, – нельзя. Да и никто не допустит этого.

– А следующий контур… Уже известно, что это будет?

Седьмая морщит нос и встает с корточек, поэтому я приподнимаю голову, чтобы взглянуть ей в глаза.

– Нет. Никогда не известно. Это часть системы. Если бы участники знали заранее, половина бы готовилась точечно. А так универсальный стресс, – девушка хмыкает. – Иногда это может быть территория с ограниченными ресурсами. Иногда зона, которая медленно убивает: токсичный воздух, радиационный фон, температурные скачки. Были годы, когда игроков загоняли в города-призраки, где ловушки были важнее самих людей.

– Или лабиринты, – вдруг глухо добавляет Джаспер, не открывая глаз. – Сдвигающиеся. Живые.

Тори кивает.

– Да. Или контур на выносливость. Когда никто никого напрямую не убивает, но слабые просто… не выдерживают.

Она делает неопределённый жест рукой, будто стирает кого-то из списка.

– Но первый контур всегда массовый, – добавляет она уже серьёзнее. – Не один на один. Не дуэли. Там задача простая, также, как и в отборочном контуре, убрать максимум игроков. Быстро. Эффективно. Без лишних затрат времени.

– Значит, резня, – тихо говорю я.

– Именно, – без колебаний соглашается Тори. – Потом уже начинаются более интересные этапы. Когда остаётся меньше людей и за каждым можно следить отдельно.

Я замолкаю на секунду, прокручивая это в голове.

– А в перерывах между всеми испытаниями, мы предоставлены сами себе. Можем тренироваться, проверять реакцию, выносливость. Некоторые пытаются набрать союзников. Кто-то ищет слабых, чтобы заранее понять, кого убрать первым. Кто-то просто спит и ест, – седьмая пожимает плечами. – Все по-разному справляются со страхом. В этом году всё будет сложнее и интереснее.

– Почему?

– Ты даже это не знаешь, Дэл? У вас там в восьмой зоне всё настолько плохо с информацией?

– Отчасти. Так, что ты имеешь в виду?

– В этом году будет участвовать член правящей семьи, – поясняет Тори, – это известно уже, как пару дней. В принципе, когда участвует кто-то из правящих, то это всегда выставляется на всеобщее обозрение. Поэтому с Джаспером мы хотели пропустить этот год, когда узнали, но… уже было поздно, заявка отправлена. Чёрт, придется побороться.

– Кто будет участвовать? – спрашиваю я, а мой взгляд автоматически перемещается на остальных игроков, которых здесь уже собралось не меньше сотни.

– Андер Морроу…

На остальных словах Тори я некоторое время не фокусируюсь, потому что знакомое имя и фамилия заставляют сжать пальцы в кулаки, и это не укрывается от двадцать первого.

Чёрт.

Ну, что ж… Полагаю, теперь мои ничтожные шансы к выживанию и вовсе ушли в минус.

Как я могла не знать об этом? Что Андер участвует в этом году? Дарси точно что-то говорила, должна была или… специально не стала, чтобы не напоминать. Я не знаю. Впрочем, это уже ничего не исправит.

Я не вижу его среди всех прошедших игроков. Может быть, мне хоть раз повезет и… он не пройдет? Мне хочется нервно рассмеяться от собственной мысли.