Короткая фиксация, и обратно к лицу. Этого хватает. В реальности всё занимает не больше пары секунд, но для меня они растягиваются до болезненной вечности, до ощущения, словно проходит целый час, в котором я успеваю вспомнить слишком многое и одновременно понять слишком мало. Воздух кажется плотнее, тяжелее, дышать становится сложнее, но я не позволяю себе отвести взгляд первой.

Его глаза имеют все такой же оттенок, как в детстве. Практически черный, но на самом деле, на солнце, они темно-карие с холодным, почти стальным отливом, в котором нет ни тепла, ни удивления, только напряжённое, опасное узнавание.

Я не дожидаюсь, пока Андер что-то скажет.

– Идём, – бросаю через плечо Джасперу и Тори, достаточно тихо, но так, чтобы они услышали.

И, не замедляясь ни на шаг, первой обхожу Андера и девушку рядом с ним, ощущая его присутствие почти кожей, как статическое электричество, и направляюсь к сопровождающему с цифрой три.

Когда я уже почти становлюсь в общую колону, к тем, кто тоже определен в третью группу, то меня нагоняет седьмая прежде, чем отойти к своим, и спрашивает:

– Ты случайно не Творец, Дэл?

– Что? – я даже не сразу понимаю её вопрос, так как мыслями ещё где-то там… – Нет. Конечно, нет.

– Странно. То, как ты заткнула Его Высочество, похоже на способность, например, на влияние речи. Слышала про такую. Когда человек просто… замолкает. Хочет сказать, но не может. Да, Джас?

Я смотрю на неё несколько секунд, а потом чувствую, как уголки губ предательски тянет вверх, когда двадцать первый выдает кивок. Если бы у меня действительно была такая способность, заставить любого замолчать, то мир был бы куда более справедливым местом.

На долю секунды я позволяю улыбке остаться. Тори замечает это и даже выглядит довольной, будто угадала что-то важное.

Но тут же я ловлю себя на этом и буквально усилием воли стираю выражение с лица. Свожу губы в нейтральную линию, выдыхаю медленно через нос. Сейчас не время. Не место. Любая лишняя эмоция здесь роскошь, которую нельзя себе позволить.

Параллельно со всем этим ощущаю на себе взгляд. Давление между лопаток, будто кто-то держит тебя на прицеле, даже не поднимая оружия. Мне хочется повернуть голову. Всего на секунду. Убедиться. Но я не делаю этого. Не сейчас.

– Ладно, – Тори отступает на шаг назад, уже ориентируясь в сторону первой группы. – Увидимся, Дэл. Постарайся не умереть до первого контура.

– Взаимно, – бросаю я.

Она разворачивается и быстро исчезает в толпе, вливаясь в свою колонну. Джаспер остаётся рядом со мной, молчаливый, собранный, всё ещё слегка бледный, но уже стоящий ровнее.

Когда сопровождающий даёт сигнал, и наша группа начинает движение, я всё же позволяю себе короткий, почти незаметный взгляд в сторону.

Андер стоит во второй группе.

Не рядом.

Но и не так далеко, как хотелось бы.

Всё-таки это происходит, наши взгляды вновь встречаются на те короткие мгновения, заставляющие испытать и пережить всё заново.Все воспоминания.

Наше общее детство. Мой отец. Правда. И разрушение.

Всего слишком много. Всё то, что я так долго прятала глубоко в себя теперь после одной встречи прорывается наружу.

Мы выходим, поэтому я вновь смотрю перед собой и заставляю сфокусироваться на том, что действительно важно. Попробовать прожить хотя бы эти три дня, до первого контура и придумать, как пройти его. Пройти и да, выжить.

Глава 4

Нас ведут по длинному коридору с ровным, слишком чистым светом, от которого быстро начинает ломить глаза. Стены гладкие, серые, без единой отметины, будто это место не предназначено для жизни, только для временного содержания. Периметр. Слово идеально подходит для подобного места… не дом, не тюрьма, не казарма, а что-то промежуточное, где человек существует между.

Уверена, что наш жилой блок ничем не отличается от остальных семи.

Двадцать два спальных места, выстроенные в два ряда. Обычные кровати с металлическим каркасом, тонкими матрасами и серым постельным бельём. Между ними есть расстояние, достаточное, чтобы не касаться друг друга во сне, но недостаточное, чтобы чувствовать личное пространство.

И да. Мужчины и женщины теперь живут вместе. Ладно… К этому я ещё могу привыкнуть, но вот к чему точно не смогу, по крайней мере, в ближайшее время, то к общим душевым с обычными перегородками, которые не доходят ни до пола, ни до потолка. Без дверей. Закрыться невозможно. Только встать спиной и надеяться, что никто не будет смотреть дольше, чем принято. Это для меня… тяжело. Понимаю, когда кто-то при всех начинает раздеваться, чтобы пойти сразу же в душ. Возможно, и из-за стыда в том числе, хотя я уже давно учусь подавлять его в себе. Но и из-за уязвимости.

Следом туда отправляется чуть ли не большая часть группы, в том числе и двадцать первый, а я просто забираю комплект чистой одежды. Свободная, серая, без опознавательных знаков, такая же, как у всех. Переодеваюсь молча, спиной к кровати, не торопясь, но и не задерживаясь.