Герда многозначительно хмыкнула, но вслух ничего не сказала. Зато в глазах читалось откровенное: “Вот уж не ожидала от тебя, примерная девочка Кара Гримстон”.

– Он сам забрал, – попыталась оправдаться, но, кажется, сделала только хуже. – Вы же видели!

Трио промолчало, а Селия с Лианой, ухватив свои подносы, молча прошествовали мимо ошарашенной меня.

– Бред какой-то, – пробормотала себе под нос. Было так неловко, что хотелось провалиться под землю, а ещё лучше – стать невидимкой.

Ну зачем он так?

Чем меньше внимания привлекаю, тем спокойнее. Мне и так непросто с ярко-рыжей головой.

Ориан, вернувшись, улыбнулся мне так, будто не поднос отнёс, а выиграл в лотерею главный приз:

– Ты ещё здесь? Гримстон, иди за мной. Тебе понравится, гарантирую. Тем более, как можно отказать своему бесценному спасителю?

Щёки вспыхнули как два факела, под ложечкой засосало от нехорошего предчувствия. Парни, доедающие завтрак, буквально прикипели к нам глазами.

Нет, это всё явно неспроста. Того и гляди поползут разные слухи.

Всем же известно, что мужчины – жуткие сплетники, похуже женщин!

Неважно, воины они, ремесленники или городские служащие.

Главное, чтоб эти слухи до папы не дошли.

Из всех взглядов выделялся лишь один. Рэйн Холт смотрел на меня так, будто мечтал спалить дотла и избавиться от рыжей проблемы раз и навсегда. Впрочем, такой же взгляд достался его другу. От суровых глаз талантливого выпускника вдоль позвоночника промчались зябкие мурашки, и ладони покрылись холодной влагой.

Ориан, обернувшись, заметил, что я не тороплюсь его догонять. Притормозив, он закатил глаза так, что я почти услышала, как они скрипнули в глазницах, и припечатал:

– Гримстон, не беси. Перебирай ногами, раз-два, раз-два. Я же не на убой тебя веду и не в укромный уголок, чтобы предаться горячей страсти. Не искореняй во мне желание творить добро. Оно и так непостоянное.

По залу прошелестели сдавленные хохотки, а Холт вцепился в свой поднос так, что тот жалобно скрипнул. Ориан, бормоча что-то неразборчивое, вернулся и ухватил меня за руку.

– Пойдём, пока я не передумал.

И потянул меня за собой, как упрямую козу.

Сказать, что мне было неуютно – не сказать ничего. Я ускорила шаг, но лишь для того, чтобы была возможность сперва согнуть, а потом резко выдернуть свою руку.

– Не надо меня тащить, – процедила сквозь зубы, и к счастью, Ориан не стал удерживать меня силой.

– Виноват, – беспечно ответил парень, поднимая обе ладони на уровень головы. – Извини, Гримстон, переборщил.

Ароматы столовой сменились чистым и звонким воздухом улицы. Спустившись с крыльца, нахальный выпускник повёл меня по широкой дорожке в противоположную от нашего временного жилища сторону. Мы миновали длинные одноэтажные казармы, похожие друг на друга как близнецы, и я не выдержала:

– В чём подвох?

Ориан сбавил темп и, обернувшись, уточнил:

– О чём ты?

– Ещё вчера вы на нас волками смотрели и пытались выставить за ворота. А сегодня ни с того ни с сего, ты устраиваешь мне сюрприз?

“И ставишь в ужасно неловкое положение перед остальными,” – закончила уже про себя.

– Гримстон, не душни, – он снисходительно развёл руками, но всё же пояснил. – Вы сами-то чего ждали? Ковровую дорожку? Вам не один раз говорили, что здесь, в этих стенах, все равны. И хорошее отношение надо заслужить.

Я чуть склонила голову набок, осознав, что Ориан-таки смог меня заинтересовать. Он, конечно, ведёт себя как первостатейный засранец, но сегодня и правда, меня спас. Пускай от ветки, но он был готов рискнуть своей жизнью, пока Холт злился и призывал к порядку.

– А мы уже заслужили? – не удержалась от вопроса.

– Скажем так, начало положено, – спокойно ответил выпускник. – Вы присоединились к нам и начали приводить жилище в порядок после той шутки. Признаться, поначалу мысль мне тоже показалась интересной, и я жалею, что Холт имел счастье в одиночку видеть ваши вытянутые мордашки…

Как же мне хотелось толкнуть эту ехидну! Вот только даже если б я приложила все свои силы, Ориан и с места бы не сдвинулся.

– А потом я понял, что шутка действительно неудачная. К тому же, вы сегодня утром не ныли и не плакались, а мужественно… хотя в вашем случае женственно, – повернувшись ко мне, он прищурился, и в уголках ярких глаз собрались тонкие, едва заметные морщинки, – встали на верный путь. Он будет долгим и трудным, это мы вам гаран… О, мы уже пришли.

Мы оказались на небольшой площадке, огороженной низкой деревянной изгородью. На плоских каменных плитах не было ни одной снежинки, и свето-серые камни с вкраплениями рыжеватой слюды блестели под светом утреннего солнца.

Я всмотрелась в многочисленные линии – белого, красного и жёлтого цвета, расчерчивающие пространство и пыталась уловить в них какую-то логику.

– А что вы тут делаете… ой!