За дверью слышался звон тарелок и судя по голосам – трио с боевого спорили с какими-то парнями. Но вызволять меня из подсобки не спешили.

Зато я… Я всё поняла, и последний кусочек мозаики уверенно занял своё место.

– Я понимаю о чём ты, Холт, – произнесла тихо, но горло сдавило, и мне пришлось сделать глубокий вдох.

Медленный и болезненный.

Вскинув глаза к его лицу, уверенная, что он заметит моё движение даже в темноте, я продолжила. Неторопливо, размеренно и главное – уверенно:

– Для вас великая честь учиться в Воинской Школе. И я не говорю про женское внимание и привилегии. Вы – Живой Щит Даркайна, и вас готовят к этому с детства. Будущие герои, о которых следующие поколения будут слагать легенды. И конечно, вам не хочется, чтобы мы видели ваши неудачи и слабые стороны. К тому же, девчонки не впитывали вашу науку сызмальства, как вы. Их факультету всего пара десятков лет, и мой папа говорил, что даже пытался саботировать его появление. Он же тоже выходец из Школы. Воин, защищавший Даркайн, а потом восстанавливающий его из руин.

– Рад, что ты меня понимаешь, однако при чём тут это? – в голосе парня проявилось любопытство, и я продолжила ещё более уверенно.

– При том, что есть “но”. В отличие от вас, мы, даже я – “не воин”, выполняем приказы, а не обсуждаем. Особенно приказы Даррайна Орхарда. Особенно заверенные его подписью.

Рэйн молчал. От напряжения задрожали колени, но я упрямо стояла, расправив плечи. Губы так и норовили разъехаться к ушам в широкой победной ухмылке.

Нащупав дверную ручку, я решительно толкнула её и, прищурившись от света, первой выбралась наружу. Обвела взглядом наблюдавших за нами учеников Школы, девчонок с академии и громко заявила, обращаясь к Холту:

– Раз ты их негласный лидер, то сам разъясни им это.

Глава 9

К моему удивлению, Холт не стал показывать характер и ерепениться. Стиснул челюсти почти до хруста и вытянул руку, указывая пальцем на самый дальний, угловой стол. Приподнявшись на цыпочки, я разглядела поверх голов небольшое свободное место среди примерно десятка недовольных юнцов.

– С сегодняшнего дня там ваше место, – процедил сквозь зубы. – Остальные чего уставились? Жуйте быстрее, через пятнадцать минут вторая смена.

Папа рассказывал перед моим отъездом, что второй сменой в Воинской Школе назывались послеобеденные занятия, как правило на свежем воздухе. Длились они до темноты, потом был ужин, банные процедуры и, наконец, капелька свободного времени.

Я не сразу сообразила, что в ответ на слова Рэйна не послышалось ни криков, ни протестов, ни возмущений. Те, что помладше, активно работали челюстями, поглощая сытный обед. Выпускники, сидевшие за одним столом с Холтом, смотрели на него с неподдельным удивлением.

Я уже шагнула к указанному столу, когда Рэйн неожиданно повернулся ко мне и вполголоса отметил:

– А ты меня удивила.

На лице талантливого выпускника мелькнуло подобие улыбки. Всего лишь на мгновение, но для меня это было ещё одной маленькой победой. Короткий кивок, почти незаметный, и он добавил, стрельнув глазами в сторону трио с боевого факультета:

– Гораздо смелее, чем они. Яблочко от яблоньки…

Не договорив и не дожидаясь моей реакции, он повернулся ко мне спиной и ушёл на своё место. А я осталась глазеть ему вслед, пытаясь понять… Это что такое было? Неужто комплимент?

От Холта?

Мне?

Не верю.

Желудок требовательно заурчал, напоминая, что мы в столовой, где всё внимание надо уделять еде. Суровый мужчина на раздаче, наблюдавший происходящую в зале картину, странно хмыкнул и плюхнул мне сверху ещё один кусок мяса. На вопросительный взгляд он скупо ответил:

– Тощая. Ешь.

“Да нормальная я…” – мысленно парировала, хотя вслух поблагодарила, и, пройдя к угловому столу, села с краю, рядом с Гердой.

Мальчишки, явно недовольные вынужденным соседством, молча потеснились, сосредоточенно поглощая пищу. Да и сам обед проходил в гробовом молчании. Даже шёпота не было слышно – лишь стук ложек о дно тарелок и шум воды на кухне.

Я осторожно подула на дымящийся кусок тушёной моркови и машинально сунула его в рот, однако мои мысли витали совершенно в другом месте.

“Им явно не помешают уроки словесности и этикета, – ворчала про себя. – Допустим, мы не знали, что здесь у каждого своё место, но что мешало объяснить? Языки бы не отсохли. И для этого не пришлось бы тащить меня в ту тесную каморку.”

От воспоминания как мы с Холтом стояли почти вплотную друг другу, ограниченные крохотной площадью подсобки, щёки предательски заалели.

“Это возмутительно! – подсознание требовало справедливого возмездия. – Если папа узнает, что я на глазах у всех заперлась с Холтом, пускай и по его инициативе, плохо будет в первую очередь Рэйну, а не мне. Меня будут ждать лишь долгие и занудные нравоучения.”