Он снова взялся за бумаги, всем видом показывая, что разговор окончен. Фрида яростно сверкнула на него глазами, схватила меня за руку и вытащила из кабинета, громко хлопнув дверью.

В приёмной она обернулась ко мне, и гнев на её лице сменился лукавым, довольным блеском в глазах.

– Три дня! Слышала? Всех остальных он даже слушать не стал. А тебе – три дня! Это победа, милочка, грандиозная победа! Он тобой заинтересован. Ну, – она потрепала меня по плечу, 

– Идём, я покажу тебе, где что лежит, и расскажу про все его «тараканы». За три дня ты должна узнать о нём больше, чем он сам о себе знает. А теперь глубоко вдохни. Ты принята. Почти.

Я стояла, опершись о её стол, пытаясь осознать случившееся. Минус один. Испытательный срок. Три дня. И его взгляд, скользнувший по моему почерку… в нём было что-то, что заставило его передумать.

«Я принята. Почти», – прошептала я про себя.

Спасибо, что дочитали до конца! Если вам понравилось, будет здорово, если вы поддержите книгу лайком и подпишетесь на автора. Это лучшая мотивация творить дальше!

Глава 5 "Хорошая девочка"

– Ну, что встала как столб верстовой? Рабочий день, милочка, только начался! Хоть ты и «почти принята», но бумаги-то ждать не будут.

Фрида провела меня к своему столу, который оказался хитроумным лабиринтом из папок, коробочек и подставок. В течение следующего часа я погрузилась в пучину инструкций: где лежат чистые бланки, как систематизирована почта, какие дела срочные, какие секретные, а какие можно отложить до “Судного дня”.

Фрида говорила быстро, тыча пальцем то в одну папку, то в другую, а я старалась запоминать, делая в уме пометки своим старым, ещё королевским методом.

– А вот это, – она понизила голос до конспиративного шепота, указывая на массивный сейф в углу, – это его личная переписка и отчёты по… особым операциям. Ключ только у него и у меня. Тебе пока туда не надо. Там драконы дерутся, нам, мелкой сошке, лучше в сторонке.

Я кивнула, чувствуя, как голова начинает пухнуть от информации.

И тут Фрида посмотрела на часы, ахнула и схватилась за сердце.

– Ой, беда-то какая! Совсем из головы вон! У меня сегодня ведь день посещения бани, а потом внучка! Я же три недели назад записалась! Рихард, – она крикнула в сторону закрытой двери, – я на полдня отлучаюсь! Дела неотложные, семейные! Элиза тут сможет одна!

Из-за двери донёсся недовольный, но смирившийся рык. Фрида, не дожидаясь формального разрешения, уже натягивала свой поношенный плащ.

– Он ворчать будет, но отпустит. Старая льгота, – подмигнула она мне. – Ты держись, птенец. Он, может, и будет гонять, но это чтобы проверить, не сломаешься ли. Главное – не ломайся. И чай ему в ровно шестнадцать часов. Чёрный, крепкий, две ложки сахара, без лимона. Никогда не ошибайся с сахаром. Это святое.

И с этими словами она выпорхнула из приёмной, оставив меня одну оглушающей тишине. Я успела сделать лишь три глубоких вдоха, как дверь кабинета распахнулась.

– Мисс Элиза.

Рихард стоял в дверном проёме, заполняя его собой. Без шинели, в одном мундире, закатанным по локти, он казался ещё более монументальным и пугающим.

– Раз Фрида сбежала, будем считать, что ваше обучение перешло в практическую фазу. Покажете, на что способны.

И понеслось.

Он закидывал меня поручениями, как артиллерия – ядрами. Нужно было найти в архиве карту манёвров пятилетней давности, сверить цифры в квартальном отчёте по фуражу, переписать начисто приказ с десятком его правок, разобрать свежую почту и рассортировать её по степени важности.

Он выходил из кабинета, отдавал приказ и исчезал, возвращаясь через двадцать минут за результатом. В его манере не было злобы – только холодная, безжалостная эффективность. Он проверял мою многозадачность, память, скорость и, самое главное, выдержку. Наверное… 

Я работала на пределе. Страх провала и жгучее желание доказать, что я не просто «истеричка», заставляли меня фокусироваться с железной силой. Руки летали над бумагами, глаза сканировали строки, ноги бегали к архивным шкафам. И я справлялась. Черт побери, я справлялась идеально!

Каждый найденный документ, каждая аккуратно переписанная цифра, каждая правильно отсортированная папка были маленькой победой. Я даже позволила себе короткую, торжествующую улыбку, в очередной раз кладя перед ним безупречно выполненную работу. Он лишь кивал, бросал беглый, оценивающий взгляд и выдавал новое задание.

Так продолжалось до самого вечера. Когда большие настенные часы в приёмной показали без пяти четыре, я вспомнила о чае. Священный ритуал. Я бросилась на крохотную кухоньку, притулившуюся в конце коридора. Сердце колотилось – оставалось мало времени. Вскипятила воду в походном чайнике, нашла заветную жестяную банку с чёрным чаем, насыпала в кружку генерала – простую, жестяную, помятую. Что за ужас, а не кружка!