– Фрида, срочно нужно переписать эти рапорты, почерк у майора Зандера читает только его конюх, – он отложил папки на её стол и только тогда заметил меня. Его брови – та самая, со шрамом, и здоровая – поползли вверх.

Я замерла, чувствуя, как жарко горит лицо.

– А, – произнёс он один-единственный слог, но в нём поместилось целое море понимания. Его взгляд скользнул от моего смущённого лица к Фриде. 

– Это что, очередная попытка сбежать от меня, Фрида?

– Рихард, будь поласковее, это же Элиза… простите, милочка, как ваша фамилия? – засуетилась Фрида.

– Просто Элиза, – быстро сказала я, не желая произносить ни одну из своих фамилий.

Генерал – Рихард – скрестил руки на груди. Его лицо было непроницаемым.

– Элиза. Та самая, что мчится по улицам, словно за ней гонятся фурии, и обвиняет в преследовании незнакомых офицеров, – сказал он, и в уголке его рта дрогнула едва заметная нить чего-то, что можно было принять за усмешку. 

– Вы пришли на собеседование?

– Да, – мой голос прозвучал тише, чем я хотела. Внутри всё сжалось в комок. Это был он. Тот самый генерал Рихард Вальтер. И я уже успела нагрубить ему на улице. Блестящее начало.

Он несколько секунд молча смотрел на меня, и в его ледяных глазах шла какая-то своя, недоступная мне работа. Он видел не просто женщину у стола. Он видел спешку, грубость, испуг, вызов. Видел скромное, но опрятное платье, руки, сжатые в кулаки от волнения, и глаза, в которых горел огонь отчаянной необходимости.

– Фрида, – наконец сказал он, не отводя от меня взгляда. – Дайте ей анкету. И те тестовые документы, что были у последнего кандидата. Пусть заполнит и перепишет здесь и сейчас. У меня есть полчаса до совещания.

Потом его взгляд вернулся ко мне.

– Ну, мисс Элиза, продемонстрируйте мне этот ваш почерк и трезвый ум, ради которого вы чуть не сбили с ног командующего округом. У вас есть тридцать минут, чтобы изменить первое впечатление.

Он развернулся и ушёл в свой кабинет, громко закрыв дверь.

Я стояла, переводя дух, чувствуя, как дрожат колени. Фрида сочувственно похлопала меня по руке.

– Не волнуйся, милочка. Если он дал задание – значит, интерес есть. Остальных он просто выпроваживал со взглядом. Ну, давай садись, я всё тебе приготовлю. И, чёрт побери, – она понизила голос до шепота.

– Если у тебя хороший подчерк, ты наконец выпустишь меня на свободу, милочка! 

Передо мной лежали чистые листы. А у меня было тридцать минут, чтобы попытаться всё исправить. Я глубоко вдохнула, расправила плечи и окунула перо в чернильницу. Война за своё будущее только что перешла в новую, решающую фазу.

Глава 4 "Птенец готов!"

Я выводила буквы так старательно, что пальцы свело судорогой. Каждая клякса, каждое малейшее дрожание линии казались катастрофой. Передо мной лежал не только текст для переписывания – нелепый, запутанный рапорт о потерянных седлах и одном испуганном дракончике-рекруте,  но и анкета.

«Фамилия, имя, отчество. Предыдущие места работы. Рекомендации». Я оставила графы о семье и последнем месте работы пустыми. Написала лишь: «Элиза. Секретарь при королевской канцелярии (три года назад). Владею каллиграфией, стенографией, знанием официального и светского этикета, основами бухгалтерии». Коротко, сухо, как военный рапорт. Безмолвная мольба: «Судите меня по моим навыкам, а не по моей истории».

Фрида временами поглядывала на меня, кивала, что-то бормотала под нос и щёлкала чётками. Ощущение, что время утекало сквозь пальцы, было невыносимым. Наконец, когда стрелка моих часов приблизилась к роковой отметке, она одобрительно хмыкнула.

– Ну что, готова, птенец? Неси ему. Кабинет прямо за этой дверью. И, ради всех драконов, постучи, прежде чем войти!

Я собрала листы, старательно выровняла их края и поднялась. Ноги были ватными, сердце колотилось где-то в горле. Этот короткий путь от стола Фриды до массивной дубовой двери казался самым длинным в моей жизни. Я вспомнила его слова: «…чтобы изменить первое впечатление». Первое впечатление было катастрофическим. Это должно было быть безупречным.

Я остановилась у двери. Подняла руку. В ушах стучала кровь, заглушая все звуки. Я так сосредоточилась на том, чтобы не уронить бумаги, чтобы сделать глубокий вдох, чтобы постучать твёрдо, но не грубо… что забыла постучать вообще. Просто нажала на холодную латунную ручку и вошла.

Кабинет оказался просторным, аскетичным и холодным, как и его хозяин. Большой дубовый стол, заваленный картами и документами, тяжёлые книжные шкафы, скупой зимний свет из высокого окна. И он. Рихард Вальтер. Сидел, склонившись над какими-то бумагами, и что-то быстро помечал на полях.

На моё появление он отреагировал не сразу. Просто закончил фразу, поставил точку и лишь потом медленно поднял голову. Его серые глаза, холодные и оценивающие, устремились на меня.