Глава 1 "Пустая постель"

Как-же сладко просыпаться в пустой постели…

В воздухе не висело тяжёлое, сладковато-пряное дыхание, не слышалось мерное посапывание, от которого по спине всегда бежали мурашки отвращения. Постель со стороны мужа была холодной и нетронутой.

Облегчение.

Оно накатило волной, такой сильной, что я потянулась и глубоко, впервые за много дней, вдохнула полной грудью. Три года. Три года замужества за Энзо ди Крешенци, и до сих пор это чувство – тихая, запретная радость, когда его нет рядом по утрам. Когда я могу просто дышать спокойно.

Поднялась, босые ноги утонули в холодном ворсе ковра. Комната никогда не была моей. Его. Наши апартаменты в фамильном особняке Крешенци, что гордо возвышался на холме, будто дракон, раскинувший крылья над городом. Интерьер – тяжёлая серая эстетика: тёмное дерево, барельефы с крылатыми предками, холодный камень. Ничего мягкого, ничего моего.

Рутина, отточенная до автоматизма. Прохладный душ, чтобы смыть с себя его запах. Битва с зеркалом. В нём отражалась я – пышная, с формами, которым позавидовала бы любая рубенсовская модель, но только не драконья аристократия с их изысканной, почти хрупкой стройностью.

Мои волосы, вечно выбивающиеся из причёсок, веснушки, которые не брал даже самый плотный слой пудры. И главное – полнота, которую Энзо так любил при всех именовать «запущенностью».

Сегодня, однако, даже зеркало не пугало. Настроение было странно приподнятым, будто предчувствие. Я с особым усердием вплетала в косы ленту, подбирала платье – тёмно-синее, строгое, скрывающее максимум. И корсет.

Ах, этот ад из китового уса и шёлковой ткани. Каждый вздох давался с усилием, рёбра мягко сжимались, сминая тело в социально приемлемый силуэт. Доспехи для выхода в свет. Бархатные кандалы. Но сегодня я затянула его особенно туго, будто стараясь не просто соответствовать, а быть шикарной. Именно сегодня хотелось чувствовать себя красивой.

Мысли, как всегда, текли по накатанному руслу. Брак наш был фикцией с первого дня. Союз двух некогда могущественных, но обедневших человеческих семей, желавших примазаться к драконьей знати через меня, свою единственную дочь. С тех самых пор с семьёй я не общалась, черт знает, что с ними сейчас.

Энзо же видел в этом слиянии выгодную сделку: моё скромное приданое и остатки нашего «имени» в обмен на его статус. Любви не было и в помине. А близость… Я сжала веки, отгоняя воспоминание. Быстро, грубо, унизительно. Он смеялся, когда я однажды, по молодости и глупости, попыталась намекнуть на свои желания. «Оргазмы – миф для плодовитых человеческих самок, дорогая. Не забивай себе голову».

Сегодня, однако, эта мысль не вызвала привычной горечи. Скорее, лёгкое презрение. Как будто я с высоты увидела всю эту пошлость и решила, что с меня хватит.

Решила спуститься в кабинет – мне нужно было отыскать старую книгу по геральдике, чтобы скоротать одинокий день. Дверь была приоткрыта. И оттуда доносились звуки. Смех. Женский, серебристый, игривый. И низкий, довольный грудной смех Энзо, который я слышала так редко.

Я замерла на пороге. И увидела.

Он сидел на краю своего массивного дубового стола, а перед ним, облокотившись ему на колени, стояла она. Длинноногая, осиная в талии, с водопадем белоснежных волос. Драконья чистокровка, судя по едва заметному перламутровому отливу кожи на висках. Она что-то шептала ему на ухо, а он улыбался той снисходительной, хищной улыбкой, которую я ненавидела.

Время остановилось. Сердце не заколотилось, не упало. Оно будто замерло, превратившись в комок льда где-то в области того самого корсета. Я не почувствовала ни боли, ни ярости. Пустоту. И странное, почти неприличное любопытство.

– Энзо? – мой голос прозвучал чужим, ровным.

Он вздрогнул и повернул голову. Его золотистые, с вертикальными зрачками глаза – наследство могущественных предков – сузились от раздражения. Как будто я была служанкой, помешавшей важной беседе.

– Элиза. Ты всегда отличалась отсутствием такта, – произнёс он, не меняя позы. Блондинка лишь томно потянулась, как кошка, и её взгляд скользнул по моей фигуре с нескрываемой насмешкой.

– Я… я просто…

– Что? Хотела застать меня врасплох? Следишь? – он сошёл со стола, и его рост, почти два метра, вдруг стал давить.

– Считай, тебе это удалось. Хотя, глядя на тебя, не удивлён. Кто захочет делиться ложем с существом, которое так запустило себя? Ты ешь, как последняя плебейка, и выглядишь соответственно.

Слова, острые, как когти, резали воздух. Но они не ранили, я уже привыкла. И эта девушка у него не первая, в последнее время он даже почти не скрывался. Лёд внутри лишь крепчал. Я молча смотрела на него, и, кажется, это его разозлило ещё больше.

– Не делай вид, что тебя это шокирует, – он фыркнул.

– Наш брак всегда был ошибкой. Ты – ошибкой. Я терпел этот фарс три года. Хватит.