— Быстро в шлюз. У тебя три минуты на переодевание и мытье рук. Опоздаешь на секунду – вылетишь из клиники быстрее, чем скажешь «ой».

Он рванул к выходу, даже не оглянувшись.

— Чего встала?! Бегом!

Я стояла ровно мгновение, осознавая, что только что произошло. Кажется мне выпал единственный шанс доказать этому напыщенному индюку, что я чего-то стою.

Я швырнула сумку на диван и побежала за ним.

В предоперационную я влетела ураганом, на ходу стягивая блузку. Стыд? К черту. В больницах нет пола, есть только врачи и пациенты. Кто-то сунул мне в руки стопку хирургического костюма. Брюки оказались велики, но я затянула завязки как можно туже. Шапочка, маска. Руки под кран, локтем на дозатор с антисептиком.

Щетка драла кожу, пена летела во все стороны. Рядом, у соседней раковины, мылся Алиев. Он делал это методично, сосредоточенно, глядя в зеркало перед собой невидящим взглядом.

— Не падать в обморок, — сказал он, не поворачивая головы. — Не задавать вопросов. Делать только то, что я говорю. Инструмент подавать в руку, а не бросать.

Я молча кивнула его отражению, выключая воду локтем.

Двери с шипением разъехались. Я шагнула в святая святых, в холодный свет бестеневых ламп, под писк мониторов, отсчитывающих ритм чьей-то жизни. Ну что, доктор Зло, потанцуем?

Визуалы героев

Дорогие мои, рада видеть вас в своей новой книге и давайте сразу познакомимся с нашими главными героями:

Алина, 28 лет, медсестра по образованию и призванию

И если я сразу представляла, как будет выглядеть Алина, то вот с главным героем, Тимуром Руслановичем, возникли трудности и мне сложно выбрать какой из вариантов больше подходит. Помогите мне, пожалуйста, определиться 🙏

Ему 35, он опытный хирург, человек с золотыми руками и отвратительным характером.

(Вариант 1)

(Вариант 2)

(Вариант 3)

И, конечно же, я буду очень благодарна вам за поддержку моей новинки, не забудьте поставить звездочку под обложкой книги, если вам понравилось начало 💌

Глава 3

В операционной время текло иначе. Сгущалось, становилось вязким, как сироп. Или как кровь, которой здесь было слишком много.

Пациент – грузный мужчина лет пятидесяти – уже был накрыт стерильным бельем. Видно было только операционное поле, залитое йодом, и пульсирующую рану, из которой толчками выходила жизнь.

— Отсос! — рявкнул Алиев, едва я успела подойти к столу. — Где, черт возьми, ассистент?

— Я здесь, — отозвалась я. Мой голос звучал глухо из-за маски, но спокойно. Паника осталась за дверями шлюза.

Он на секунду вскинул глаза , те самые, ледяные, колючие и, не сказав ни слова, протянул руку ладонью вверх. Я знала этот жест.

— Скальпель.

Я вложила инструмент рукояткой точно в ладонь. Четко, быстро, словно мы репетировали это годами. Алиев кивнул едва заметно и работа началась.

Он оперировал так, как играют виртуозы. Ни одного лишнего движения. Разрез, коагуляция, доступ. Он нырнул руками в брюшную полость, почти на ощупь находя поврежденную аорту. Кровь заливала его перчатки, доходила до манжет халата.

— Зажим, — бросил он.

Я подала.

— Не тот! — рыкнул он, отшвыривая инструмент на столик с металлическим звоном. — Мне нужен сосудистый, изогнутый, Бильрот! Ты что, в глаза долбишься?

На секунду меня обожгло обидой. Я подала именно то, что требовалось по протоколу, но спорить сейчас – значит убить пациента. Я молча нашла нужный ему и вложила в руку.

— Суши, — командовал он. — Еще. Глубже! Если повредишь нерв, я тебя лично на органы разберу.

— Вижу, — коротко ответила я, работая аспиратором и убирая алую жижу, чтобы дать ему обзор.

Следующие сорок минут превратились в марафон. Мы работали в тишине, нарушаемой только писком мониторов и короткими командами: «Лигируй», «Вяжи», «Ножницы». Мы танцевали этот жуткий вальс: он шил, я вязала узлы, он требовал, я подавала – иногда на секунду раньше, чем он открывал рот.

Я не думала о том, что он хам. Я не думала о собеседовании. Я видела только его руки – сильные, уверенные, творящие чудо. И мои руки подчинялись этому ритму.

Когда критическая точка была пройдена и кровотечение остановилось, писк мониторов стал ровнее. Анестезиолог шумно выдохнул где-то за шторкой:

— Давление стабилизировалось. 110 на 70. Синусовый ритм.

Алиев замер. Он тяжело дышал, плечи опустились. Только сейчас я заметила капли пота у него на лбу, грозившие скатиться прямо в глаза.

— Вытри, — приказал он, не разжимая рук, удерживающих края раны для контроля.

Санитарка замешкалась. Я схватила стерильную салфетку и, наклонившись, быстро промокнула его лоб. Он дернулся, словно от удара током, и на мгновение наши взгляды встретились. Близко, Слишком близко.

Там, в глубине его серых глаз, все еще бушевал шторм. Адреналин медленно уступал место усталости.