Секретарша в приемной, миловидная девушка с большими глазами, сочувственно улыбнулась мне, заметив мое пунцовое лицо:

— Вы к Тимуру Руслановичу? Проходите, он только что зашел, но предупреждаю: Алиев сегодня не в духе, как, впрочем, и всегда.

«Хуже того типа из лифта уже не будет», — успокоила я себя, выдохнула и толкнула тяжелую дубовую дверь.

Кабинет был огромным, стерильно чистым и дорогим. Кожа, стекло, хром. Никаких фикусов или фотографий семьи.

— Доброе утро! — начала я с порога, натягивая самую профессиональную улыбку. — Я Алина Смирнова, на должность медсестры...

Кресло за массивным столом медленно развернулось и улыбка мгновенно сползла с моего лица.

На меня смотрели те же ледяные серые глаза. Тот же хищный оскал, от которого хотелось спрятаться под плинтус. Тот же дорогой пиджак, теперь небрежно наброшенный на спинку кресла.

Тимур Русланович Алиев. Заведующий отделением, бог хирургии и тот самый хам из лифта.

Он сложил пальцы домиком и откинулся на спинку, разглядывая меня с откровенным пренебрежением.

— Ну надо же, — протянул он вкрадчиво. Голос сочился сарказмом. — Какая удивительная неосмотрительность – грубить потенциальному начальнику. И вы думаете, что после этого я возьму вас на работу, Алина Смирнова?

Глава 2

В кабинете повисла тишина, такая плотная, что её можно было резать скальпелем. Хотя, судя по взгляду Алиева, он уже мысленно препарировал меня.

Мой внутренний голос истерично вопил: «Беги! Хватай пальто и беги, пока он не испепелил тебя лазером из глаз!». Но другая часть меня, та, что помнила бледное лицо отца и счета за лечение, пригвоздила ноги к полу.

— Я не знала, кто вы, — произнесла я, наконец, после затянувшейся паузы. — Но, смею заметить, мое поведение в лифте было реакцией на ваше. Закон Ньютона: сила действия равна силе противодействия.

Тимур Русланович медленно моргнул. Уголок его рта дернулся, но не в улыбке, а в каком-то раздраженном тике.

— Вы пришли устраиваться медсестрой или преподавателем физики, Смирнова? — он взял со стола мое резюме двумя пальцами, словно это была использованная салфетка. — Потому что, судя по бумажке, опыта у вас... — он пробежал глазами по строчкам, — ...городская больница №4?

— Пять лет в экстренной хирургии, — подтвердила я, делая шаг вперед и кладя свою многострадальную верхнюю одежду на стул для посетителей. Без разрешения. — Это значит, что я умею ставить катетер в вену, которая тоньше волоса, пока пациент пытается со мной драться. Я умею работать по тридцать часов без сна и кофе. И я точно знаю, что дисциплина – это не только приходить вовремя, но и не терять голову, когда всё вокруг залито кровью.

Алиев хмыкнул. Он наконец соизволил посмотреть мне в глаза. Его радужка была странного цвета – как грозовое небо перед штормом. Красивые глаза. Ужасно, непростительно красивые для такого мерзавца.

— В «МедЛайф» пациенты не дерутся с персоналом, Алина... как вас там, — холодно отрезал он, отшвыривая мое резюме обратно на стол. — У нас здесь не скотобойня, к которой вы привыкли, а высокотехнологичная хирургия. Мне нужна идеальная асептика, мгновенная реакция и, самое главное, молчание. Вы же производите слишком много шума.

Он потянулся к селектору на столе.

— Дверь там, вы нам не подходите.

Вот так просто? Даже не спросив про навыки? Не задав ни одного профессионального вопроса? Я почувствовала, как щеки снова заливает жаром, но теперь это был не стыд, а злость. Чистая, рафинированная ярость.

— Вы даже не провели собеседование, — процедила я, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Вы судите обо мне по пяти минутам в лифте. Это непрофессионально, доктор Алиев.

Его палец замер в миллиметре от кнопки. Он поднял бровь, и в этом жесте было столько высокомерия, что хватило бы на небольшое королевство.

— Я хирург, милочка. Я привык принимать решения за доли секунды. И я редко ошибаюсь. Вы мне не подходите и точка.

В этот момент дверь кабинета распахнулась без стука. В проеме стояла запыхавшаяся медсестра в голубом костюме, с перекошенным от ужаса лицом.

— Тимур Русланович! Срочно! В третьей операционной... У Самойлова остановка на столе. Аневризма. Они не могут остановить кровотечение!

Алиев изменился мгновенно. Вальяжность и сарказм слетели с него, как шелуха. Он вскочил с кресла – резкий, собранный, хищный.

— Готовьте гибридную, — рявкнул он, уже на ходу срывая с себя пиджак. — Где Инга?

— У неё отравление, она не вышла! — пискнула медсестра. — У нас нехватка рук в блоке, все на плановых!

Алиев замер посреди кабинета. Его взгляд метнулся по комнате и остановился на мне. Секунда, Две. Я видела, как в его голове крутятся шестеренки, взвешивая риски.

— Ты, — он ткнул в меня пальцем. — Размер перчаток?

— Семерка, — автоматически ответила я.

— Умеешь ассистировать на сосудах?

— Я умею ассистировать даже в темноте!