— Окей, эта девка пошла на шоу Друри и обвинила отца в том, что он делал с ней плохие вещи, если вы понимаете, о чём я. Боже, Верджил просто взбесился! Она пела в лаунже, он ворвался туда и… Ну, боссу пришлось его уволить.

— Босс — это?..

— Мистер Филип Склафани. Отец мистера Склафани — владелец отеля.

— А, да. Склафани. Родом из Нью-Йорка. Я и сам из Нью-Йорка, мистер Кронин, изначально. Помню, я слышал имя Джузеппе Склафани, когда был ещё мальчишкой. Надо же! Он всё ещё жив и владеет этим отелем?

— Не хотите выпить за счёт заведения, лейтенант? — предложил Кронин, жестом указывая на лаунж.

— Пива, — согласился Коломбо.

— Всё, что угодно.

Они вошли в лаунж, где снова выступала топлес-певица. Она пела «Не плачь по мне, Аргентина». Кронин провёл Коломбо к кабинке достаточно далеко от сцены, чтобы они могли слышать друг друга за музыкой. Он сделал официантке заказ.

— Всё сходится, — сказал Кронин. — Шоу, где Бобби Анжела обвинила Верджила Меннингера в инцесте, было «Шоу Пола Друри». Друри встречался с этой девчонкой. Ей было всего восемнадцать. Он был на двадцать пять лет старше. Полагаю, она рассказала ему, что делал её отец, вот он и устроил шоу, чтобы она и другие девушки поговорили о таких вещах. Её карьере это слезливое появление у Друри не повредило. А вот Верджилу повредило точно, хотя это могло быть и неправдой. Он… Ну, вы понимаете, как он себя повёл. Друри заявился сюда забрать девчонку после выступления, и Верджил устроил скандал. Тогда-то мистер Склафани и сказал ему, что он, вероятно, будет счастливее, работая в другом отеле.

— Он угрожал мистеру Друри, — сказал Коломбо. — Понимаете теперь, почему я хочу с ним поговорить.

— Конечно. Ну, вы найдёте его в «Сэндс».

Официантка поспешно вернулась с двумя бокалами пива. Коломбо посмотрел мимо неё на певицу.

— Нравится Мар Лу? — ухмыльнулся Кронин. — Она хорошая девочка. С ней никаких проблем.

Двое мужчин пили пиво молча, пока Мар Лу пела «Песню на песке», а затем «Лучшие времена» из «Клетки для чудаков».

— Что ж, полагаю, мне пора в «Сэндс», посмотреть, смогу ли я найти нашего друга, — сказал Коломбо.

— Если я могу ещё чем-то помочь, лейтенант…

— Слушайте, я ценю это. Вы уже помогли, подсказав, где найти Верджила Меннингера. Это полезно, и я правда признателен. И спасибо за пиво.

— В любое время, лейтенант Коломбо. В любое время.

— Думаю… Знаете, есть ещё одна маленькая вещь, о которой я мог бы вас спросить, раз уж мы сидим и болтаем. У меня одержимость прояснять мелкие детали. Иногда я трачу целый день, пытаясь понять какую-то мелочь, которая ничего не значит. Но я ничего не могу с собой поделать. Такой уж у меня склад ума: надо всё расставить по местам, не могу просто выкинуть из головы несущественное. Мой капитан жутко бесится из-за времени, которое я трачу таким образом. Короче… ходит байка, что миссис Друри, я имею в виду Алисию Друри, приезжала в Вегас и часто виделась с мистером Склафани, молодым мистером Склафани. Есть в этом хоть доля правды, мистер Кронин?

— А есть в этом вопросе хоть какой-то смысл? — спросил в свою очередь Кронин.

— Не особо. Я имею в виду, это могло дать мистеру Друри причину не любить мистера Склафани, но не наоборот. Верно? Она подозреваемая, что вполне естественно. Жена или бывшая жена всегда под подозрением. Это просто одна из тех вещей, что есть в деле, и я хотел бы просто чиркнуть карандашом по этой странице и сказать «это не важно».

— Я спрошу об этом мистера Склафани, и вы сможете узнать у меня ответ позже, если захотите, — сказал Кронин.

— Это было бы очень любезно с вашей стороны. Буду признателен. Чем больше страниц в деле можно вычеркнуть с пометкой «не важно», тем проще становится расследование.

3

В «Сэндс» Коломбо действовал напрямую. Он подошёл к главному менеджеру зала, предъявил жетон и попросил позвать Верджила Меннингера.

— Я здесь вне своей юрисдикции, но буду признателен за любое содействие, которое вы сможете оказать.

Через десять минут он уже сидел вместе с Меннингером в маленьком служебном кабинете рядом с игровым залом.

Верджил Меннингер был ростом шесть футов четыре дюйма и настолько тощим, что казалось, он плотно сидит на чём-то запрещённом. К тому же от него исходила аура человека, проведшего немало времени за решёткой: обстоятельство, накладывающее отпечаток на всю жизнь. Коломбо догадался, что если тот закатает рукава, то обнаружатся и сине-красные татуировки. Волосы у него были седыми, он носил белые усики-карандаш и очки без оправы.

— В чём проблема, лейтенант?

— Никаких проблем, мистер Меннингер. Я работаю над делом Пола Друри и…

— И я угрожал его убить.

— Угрожали, но не убили, — заметил Коломбо. — В среду вечером, когда он умер, вы работали крупье за столом для крэпса. Верно? Вы можете это доказать. Так?

— Вообще-то, могу.