Кого тут только не было: щуплые молодые люди в банковских костюмах, будто сбежавшие с Уолл-стрит сразу после закрытия торгов; типажи «ковбой Мальборо» в джинсах и клетчатых рубашках, нарочито не соответствующие образу; «мама и папа» из Индианы в полиэстере — у неё очки на цепочке, у него в тонкой оправе, оба одержимо уставились на стол и свои фишки; «папики», показывающие юным вертихвосткам красивую жизнь; прищурившиеся осторожные игроки, знающие шансы и всё же убеждённые, что могут их обмануть, — они наблюдали, изучали, двигались; охотницы за удачей, высматривающие шанс прицепиться к победителю, зная, что он должен быть победителем и в чём-то другом, чтобы иметь деньги на игру здесь; и новички — солдаты в увольнительной, дальнобойщики — копившие на это великое приключение; молодые матери, полные решимости выиграть себе путь из… из чего угодно; оптимисты, наивные простаки, лохи.

Коломбо видел их всех и раньше.

Потолок был сделан из дымчатых зеркал, и Коломбо прекрасно знал, что наблюдатели крадутся по тёмным мосткам наверху, глядя сквозь эти прозрачные зеркала — в основном на крупье, высматривая жульничество, но и на игроков тоже.

Крупье не мог жульничать. Его обыскивали при выходе из зала. Единственный способ обмануть казино — объявить подставного игрока победителем, когда тот на самом деле не выиграл. Люди наверху следили за этим. За столами блэкджека они высматривали счётчиков карт. Блэкджек теперь играли двумя или тремя колодами, чтобы сделать подсчёт карт почти невозможным. Всё же находилось несколько математических гениев, способных на это, и, будучи вычисленными, они вылетали из казино.

Правила Комиссии по азартным играм запрещали девушкам-дилерам работать топлес. Это пробовали много лет назад, и комиссия постановила, что это настолько отвлекает игроков, что они проигрывают больше, чем оправдано математической вероятностью — что комиссия сочла нечестным. Но комиссия не сочла нечестным, если они сдают карты за стеклянными столами, в мини-юбках и блестящих колготках. Игроки могли пялиться на карты или на ноги дилера — выбор за ними.

Коломбо бродил между столами, глядя на игроков, глядя на игры. Его фишки — двадцать пятидолларовых — выдали ему в маленькой коробочке с проволочной ручкой, и он носил её с собой.

— Понести за тебя на удачу, ковбой? — спросила у него молодая женщина.

Он посмотрел на неё. Она была шикарна: стильная причёска, тщательно наложенный макияж, белое платье без бретелек, облегающее её добротную, но подтянутую фигуру.

— Э-э… простите, мэм. Предложение щедрое, но, боюсь, я никогда не смогу сосредоточиться на картах, если вы будете стоять у меня за спиной.

— Надо учиться концентрации, ковбой, — ответила она. — Вся жизнь зависит от концентрации.

Она не стала настаивать и пошла дальше, оставив его концентрироваться на сигаре с ухмылкой на лице.

Он нашёл свободное место за столом для блэкджека и уселся на высокий стул, глядя сверху вниз на карты, стекло и стройные ножки хорошенькой дилерши. Она сдала ему десятку втёмную и пятёрку в открытую. Он взял карту, получил ещё десятку и потерял свою пятидолларовую фишку. На второй раздаче ему пришли валет втёмную и восьмёрка в открытую, он остался при своих. У дилера было семнадцать, она выплатила восемнадцать. Он вышел в ноль. На третьей раздаче ему пришли шестёрка втёмную и четвёрка в открытую. Он взял карту — тройка. Взял ещё — дама. Минус пять долларов.

Он отошёл от стола и снова пошёл кругом по залу. Настоящие игроки, те, кто знал, где шансы дают им лучшую возможность, сидели за столами блэкджека и крэпса, то есть костей. Туристы, те, кто не торчал у автоматов в холле, толпились у рулетки.

Несколько минут он стоял за спинами игроков и смотрел, как они бросают кости. Он не играл в крэпс с детства. Действо было быстрым и завораживающим: можно проиграть все деньги, даже не поняв, как и когда это случилось.

Он попробовал другой стол блэкджека и за несколько минут выиграл пятнадцать долларов. Со ста десятью долларами в коробочке он подошёл к кассе, чтобы обналичить выигрыш.

— Случайно не знаете парня по имени Верджил Меннингер, а? — спросил он кассира. — Раньше работал здесь. Я хотел поздороваться.

Кассир покачал головой.

— Не слышал такого имени.

Когда Коломбо вышел из казино и вернулся в лобби «Пайпинг Рок», к нему подошёл широкоплечий мужчина со стрижкой «бобрик».

— Не будете ли любезны назвать своё имя, сэр? — спросил он довольно вежливо.

— А кто спрашивает?

— Меня зовут Кронин. Я сотрудник службы безопасности отеля.

— Ладно. Я лейтенант Коломбо, полиция Лос-Анджелеса, отдел убийств. Хотите взглянуть на жетон?

Кронин покачал головой.

— Мы можем что-то сделать для вас, лейтенант? — спросил он.

— Ну, я ищу одного парня. Он раньше здесь работал. Может, и сейчас работает. Верджил Меннингер. Знаете его?

— Он подозревается в убийстве?

— О нет, ничего подобного. Просто хочу задать пару вопросов. Чисто рутинная проверка. Подчищаю кое-какие концы для протокола.

— Он раньше работал здесь. Теперь работает в «Сэндс».

— В «Сэндс»… Можете сказать, он ушёл по собственному желанию? Или?..

— У нас с ним возникла небольшая проблема, — ответил Кронин.

— Да? Какая?

— Бьюсь об заклад, вы и так знаете, — усмехнулся Кронин.

— Посмотрим, знаю ли.

— У него была дочь, тоже работала здесь. Однажды вечером она пошла на телевидение в Лос-Анджелесе и сказала, что Верджил… Эй! Я понял! Вы работаете над убийством Пола Друри. Я прав или я не прав?

Коломбо скорбно поджал губы, поднял брови и вскинул подбородок.

— Что ж… полагаю, я могу вам доверять, мистер Кронин? Да, я один из тех парней, кто занимается этой проблемой.