— Нет, сэр. Не припомню.

— Верджил Меннингер, — пояснил Белл, — отец Барбары Меннингер, более известной как Бобби Анжела. В одном из выпусков «Шоу Пола Друри» в прошлом году Бобби Анжела обвинила своего отца в том, что он растлил её в детстве. Я имею в виду инцест. Он был в ярости. Звонил и угрожал убить девчонку, и Пола заодно. С тех пор он звонил несколько раз, будучи при этом пьяным. И у него могла быть карта. Маловероятно, но всё же возможно.

— Откуда у него карта?

— Пол раздавал карты своим подружкам, — ответила Алисия. — У Карен Бергман наверняка есть карта, хотя я её никогда не видела. У Джессики О’Нил была. У Бобби Анжелы должна была быть. А раз была у неё, то и её отец мог до неё добраться.

— Чем этот человек зарабатывает на жизнь? — спросил Коломбо. — И где его искать?

— Он работает в казино в Вегасе, — ответил Тим. — Играет на гитаре, хотел стать кантри-певцом. Он работал крупье в нескольких казино. У него были проблемы с законом, этот человек сидел в тюрьме.

— Я пробью его по базе, — пообещал Коломбо. — «Верджил…» Не одолжите карандаш?

— Присмотрели что-нибудь в меню, лейтенант? — спросил Белл.

— А что порекомендуете, сэр?

— Салат из морепродуктов хорош.

— О, это подойдёт. Звучит очень неплохо.

Официантка вернулась с напитками, и Белл заказал обед. Затем он спросил Коломбо, чем тот занимался в Нью-Йорке.

— О, я из самого города, с Манхэттена: та часть, что ближе к Чайна-тауну. Самая обычная семья. Обыкновенная большая семья. У меня пять братьев и сестра. Я был обычным пацаном. Полагаю, двумя главными интересами в моей жизни, когда я был мальчишкой, были пинбол и бильярд. Когда я начал встречаться с будущей миссис Коломбо, она сказала мне, что я должен стать кем-то, если хочу на ней жениться. Вернувшись из армии, я подготовился к экзамену в полицию и попал в ряды «Лучших парней Нью-Йорка», двенадцатый участок. Одному старому сержанту-ирландцу я приглянулся, и он меня натаскал. В Лос-Анджелес я приехал навестить дядю. Мой дядя играл на волынке в оркестре масонов. Он уговорил меня остаться. Я подал заявление в полицию Лос-Анджелеса, и вот я здесь; с тех пор тут и служу. Думаю, я счастливый человек. Я люблю свою работу. Не многим из нас удаётся зарабатывать на жизнь тем, что действительно любишь делать.

Алисия заметила, что её прошлое не сильно отличается от прошлого Коломбо. Она была из Нижнего Ист-Сайда, семья греческая. Она тоже выросла в большой семье: двое бабушек-дедушек и тётка жили в одной квартире с её родителями, двумя сёстрами и братом. Она сама оплачивала учёбу в Городском колледже Нью-Йорка, работая официанткой, а иногда и натурщицей в художественных классах. Диплом она получила по специальности «драма и телепроизводство». Алисия вышла замуж за Грэма вскоре после выпуска, через два года развелась, а потом приехала в Калифорнию.

Тим был коренным калифорнийцем, как Белл — техасцем. Оба унаследовали огромные деньги.

— Алисия никогда не была в Европе, — сказал Тим. — Я собираюсь повезти её туда в наше свадебное путешествие.

— О, вы двое женитесь? — обрадовался Коломбо. — Это здорово! Поздравляю!

Алисия, которая к тому времени уже почти покончила с обедом, отложила вилку.

— Мы ещё не делали официального объявления, — твёрдо сказала она. — Слухи ходят, но это всё ещё конфиденциально.

— Ваш секрет умрёт со мной, мэм.

Она с минуту смотрела на него, проводя языком по зубам. Потом закурила.

— Коломбо, вы просто кадр! — ухмыльнулась она. — Как Черчилль говорил об одном парне: «Скромный человек, у которого есть веские причины быть скромным». Вы — скромный человек, у которого нет причин для скромности. Не хотела бы я быть преступником, которого вы преследуете.

Коломбо покачал головой.

— Всё, что я делаю, мэм, — это выполняю свою работу настолько хорошо, насколько могу.

— Но не сбрасывайте со счетов Карен Бергман, лейтенант. Не удивлюсь, если, когда мы найдём завещание, окажется, что Пол оставил крошке Карен немного денег. В любом случае, последняя женщина, с которой он был, всегда оказывалась той, кто питал к нему меньше всего нежных чувств.

— Я буду иметь это в виду. Интересное замечание. И, э-э, думаю, мне пора. Уверен, вам есть о чём поговорить. Слушайте, э-э… позвольте мне заплатить. Я не должен позволять вам оплачивать мой обед.

— Ни в коем случае, лейтенант, — возразил Белл. — Забудьте! Мы благодарны за ваш тяжёлый труд. Вы работаете в субботу. Мы вам очень признательны.

— Ну, спасибо огромное. Я правда ценю это. — Он отодвинул стул и встал. — Чёрт, я же так и не сдал плащ. Ну да ладно… Ещё раз спасибо.

— Удачи, лейтенант, — отозвался Тим. — Надеемся вскоре увидеть вас снова — и услышать, что вы раскрыли дело.