«Адвокат, подойдите к судейскому столику», — сказал Чарли Тиббс без объяснений, когда Тод Маршанд рухнул на траву.

Они заткнули Маршанду рот кляпом, связали его по рукам и ногам и перекинули через седло Старика. Они увели лошадей в лес, подальше от тропы и ручья — подальше от мест, где могли бы оказаться другие туристы или путешественники.

Йеллоустон был на удивление большим и диким за пределами туристического трафика, курсирующего по системе дорог в виде восьмерки в парке. Когда они поднялись в лес и перевалили через хребет, звуки отдаленного движения стихли, сменившись легким теплым ветерком, шелестящим в верхушках деревьев. Шансы, что кто-то увидит их или что эти двое случайно наткнутся на другого человека, были ничтожны.

И все же, по мнению Старика, Йеллоустонский парк был беспокойным местом для ведения дел. Несмотря на необоснованные требования экологов и бесхозяйственность федерального правительства, Йеллоустон был особенным местом. Он был каким-то священным. Было просто неправильно ехать через сосновый лес со связанным и с кляпом во рту адвокатом на своей лошади.

Они спустились по склону туда, где лес расступился и ручей вился через лощину с очень высокими размытыми берегами. Они дали лошадям опустить головы и напиться. Именно тогда они услышали всплеск выше по течению, где-то за высоким берегом, вне поля зрения. В то же мгновение, как они услышали звук, Чарли Тиббс вытащил свою крупнокалиберную винтовку Remington Model 700 из чехла на седле. Старик нащупал свой пистолет.

Через две минуты вода в ручье покрылась плавающими перьями в круговороте темного маслянистого вещества. Они смотрели, как перья проплывают мимо них. Такое ощущение, будто утка взорвалась на воде менее чем в 100 ярдах от них.

Обе лошади начали фыркать и нервничать. Когда лошадь Старика встала на дыбы и повернула назад, откуда они пришли, он силой развернул ее обратно к воде. Старик достаточно хорошо знал, что даже опытные лошади могут стать неуправляемыми так близко от медведей.

Они быстро отступили обратно в лес, привязали лошадей и попытались их успокоить. Маршанд свалился на землю, когда лошадь Старика испугалась, но, как сказал Чарли, он вряд ли это почувствовал. Вооружившись, они пошли обратно к ручью и осторожно поднялись на берег. Они услышали приглушенное ворчание и фырканье еще до того, как увидели самих медведей — гризли, медведицу и двух медвежат. Медведица была переливчатого светло-коричневого цвета с ярко выраженным горбом на спине. Ее морда была зарыта в гниющую кору поваленного дерева, она кормилась личинками. Медвежата, уже весом за сотню фунтов каждый, дальше по стволу дерева ленивыми взмахами лап сдирали куски коры. По-видимому, утка была не самым сытным обедом.

Тод Маршанд сидел, прислоненный к стволу дерева, когда пришел в себя. Старик и Чарли перенесли Маршанда через ручей по болотистому лугу и в лес на другой стороне склона. Медведи остались за рекой. Первое, что сделал Маршанд, очнувшись, — повалился на бок в траву и его вырвало. Когда все закончилось, Старик помог ему снова сесть, прислонив спиной к дереву. Потребовалось время, чтобы Маршанд, казалось, пришел в себя.

Старик изучал Маршанда, ожидая, пока тот окончательно придет в чувства. Маршанд был, по общему мнению, красивым мужчиной, решил Старик: высокий, с густыми светлыми волосами, подстриженными в дорогую, скульптурную, зачесанную назад прическу. Он был загорелым и подтянутым и выглядел намного моложе своих пятидесяти трех лет.

Старик, конечно, видел его фотографии в газетах и несколько раз смотрел его по телевизору в новостных программах. Тод Маршанд был самым успешным адвокатом по защите окружающей среды в Америке, когда дело доходило до выигрыша судебных решений. Маршанд был ведущим адвокатом в пятилетнем процессе, который вынудил Службу национальных парков демонтировать несколько кемпингов для автодомов, потому что территория, на которой они находились, считалась подходящей средой обитания для медведей гризли. Кемпинги для автодомов, фактически, находились в пределах десяти миль от того места, где разбил лагерь Маршанд.

Старик отчетливо помнил кадр, где Маршанд стоит у федерального суда в Денвере и разговаривает с репортерами после успешного лоббирования остановки многомиллионного золотого рудника, который собирались открыть в южном Вайоминге.

«Золото — это вопрос восприятия, — сказал тогда репортерам Маршанд. — Золото для многих из нас — это дикая природа, бегущая по нетронутой пустыне».

Маршанд сделал паузу для эффекта и посмотрел прямо в камеру крупной сети (он был так опытен в подобных вещах, что знал на глаз, какие камеры принадлежат сетям, а какие — местным станциям): Наше золото победило, — сказал тогда Маршанд, и эта фраза стала боевым кличем.