Стэн разделывает индейку, накладывая изрядную порцию на мою тарелку, прежде чем предложить мне пиво из холодильника. Как только мы все накладываем себе еду, я оказываюсь шокирован, увидев, что они переходят в гостиную, чтобы поесть на диване и посмотреть телевизор. Не то чтобы я жаловался. Честно говоря, я немного нервничал, что они заставят нас пойти в столовую, чтобы поесть с причудливым фарфором, сказать благодарственную молитву и по очереди сказать, за что мы благодарны — и я был полностью готов ответить на этот вопрос, сказав, что благодарен за то, что встретил Оливию в этом году.

После ужина я помогаю Оливии мыть посуду, пока ее родители игриво препираются о том, как сложить все остатки в холодильник. Как только они ставят последний контейнер на место, звонит дверной звонок, и Оливия выходит к входной двери, чтобы открыть.

— Кора, рада, что ты смогла прийти! — восклицает она, обнимая женщину. Я узнаю в ней медсестру, с которой Оливия ужинала в больнице. Ту самую, с которой она ужинает каждый вторник.

— Да, мне удалось уйти немного раньше. Надеюсь, ты не возражаешь, — смущенно говорит она.

— Вовсе нет, — настаивает миссис МакКаусланд, забирая у Коры куртку и сумочку, прежде чем тоже обнять ее.

Мы обмениваемся приветствиями, прежде чем Оливия и ее мама уводят Кору на кухню, чтобы положить ей порцию в тарелку, а Стэн и я возвращаемся в гостиную, чтобы посмотреть конец игры.

Стэн и я остаемся в гостиной, давая им время для общения с подругой. Однако я не могу не смотреть на Оливию часто, мне нравится наблюдать, как она разговаривает и смеется со своей мамой и Корой, чувствуя себя совершенно непринужденно. Есть что-то освежающее в том, чтобы наблюдать за ней в ее собственном доме — не то чтобы она была совершенно другим человеком вне школы, но просто приятно видеть ее такой расслабленной.

— Она тебе очень нравится, да?

Я быстро обращаю внимание на Стэна, меня пронзает смущение от того, что он поймал меня на том, что я пялюсь на его дочь.

— Да, сэр, — признаю я. Нет смысла отрицать это.

Он кивает, возвращая взгляд к телевизору, прежде чем сделать глоток пива.

— Я позволю тебе встречаться с моей дочерью при одном условии, — заявляет он, совершенно шокируя меня.

Тем не менее, я поднимаю бровь, заинтригованный.

Он смотрит на меня уголком глаза.

— Ты достанешь мне билеты, чтобы посмотреть на ваших парней в плей-офф.

Я выдыхаю с облегчением.

— Я могу это сделать. Я даже добавлю билеты на игру в эту субботу, — добавляю я.

Он пытается скрыть улыбку, делая еще один глоток пива.

— Я всегда знал, что ты мне понравишься.

— Одно условие, однако, — парирую я, заставляя его вопросительно поднять бровь. — Ты возьмешь ее с собой. Может быть, научишь ее кое-чему о футболе.

Он смеется.

— Договорились.

Девушки выходят из кухни, миссис МакКаусланд хлопает в ладоши.

— Кто готов к пижамам и рождественским фильмам? — возбужденно восклицает она.

Я смотрю на Оливию, и она смущенно съеживается.

— Прости, я забыла сказать тебе, что у нас традиция переодеваться в пижамы после ужина и смотреть рождественские фильмы. Я уверена, папа может одолжить тебе что-нибудь, — предлагает она.

Я встаю, качая головой.

— У меня в грузовике есть спортивная сумка. Там должно быть что-то подходящее.

Она улыбается, облегченно.

— Хорошо, ты можешь сходить за ней и переодеться в моей комнате, — говорит она, уже поднимаясь по лестнице, пока я хватаю ключи и иду к грузовику.

Я нахожу пару спортивных шорт и старую толстовку и несу их в ее комнату. Я захожу и вижу, что дверь в ее ванную закрыта, и предполагаю, что она переодевается там.

Я закрываю дверь ее спальни и снимаю свой свитер как раз в тот момент, когда она выходит из ванной в мешковатой рубашке и пижамных штанах. Застигнутая врасплох, она замирает, ее медово-карие глаза широко раскрыты, когда она смотрит на мою обнаженную грудь.

Я воздерживаюсь от смешка и делаю несколько шагов к ней.

— Классные пижамные штаны, Финч.

Ее глаза немедленно опускаются на ее светло-голубые пижамные штаны в клетку, кончики ее ушей горят розовым от румянца.

— О, эм, спасибо, — очаровательно заикается она, указывая большим пальцем через плечо. — Ты можешь переодеться в ванной сейчас.

На этот раз я смеюсь, хватаю свои шорты и толстовку, чтобы быстро переодеться из джинсов.

Я выхожу из ванной и вижу, что она стоит в своем шкафу, толстовка, которую я дал ей в ночь встречи выпускников, в ее руках, и, кажется, она размышляет, надеть ее или нет.

— Надень ее.

Она подпрыгивает, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня.

— А?

— Надень ее, — повторяю я, кладя свои джинсы на ее кровать, прежде чем подойти к ней, взять толстовку и помочь ей ее надеть. Как только ее голова и руки продеты, я вытаскиваю ее хвост сзади и перекидываю его через ее плечо.

— Вот, — говорю я, довольный.

Она краснеет, ее взгляд отворачивается от моего и фиксируется на большой дыре на воротнике черной толстовки, которую ношу я.

— Классная толстовка, — дразнит она, пытаясь сдержать улыбку.