Как после смерти мамы отец, в очередной раз, проигрался. Как пьяный рыскал по дому в поисках маминого кулона. Как в белой горячке орал на меня, что его спрятала я. Как хлестал плетью, пропитанной отваром чёрной крапивы – для усиления боли и незаживающих шрамов – чтобы сказала, куда. Не сказала. Вот они и… не зажили.

Николас смотрит на меня потрясённо:

– Разве оно того стоило?

Имеет в виду кулон, с которым мамочка не расставалась, и я без раздумий отвечаю:

– Да. Это последнее, что у меня осталось в память о ней.

Смотрю на него с надеждой и молчаливой просьбой, чтобы обнял, заключил в крепкие объятия и заставил забыть весь тот ужас. Но Николас, наоборот, отступает назад:

– Послушай, Киана, отныне никто тебя и пальцем не тронет. Никто. Особенно он. Ты меня поняла? Никогда. Слово дракона. А сейчас ложись спать и ни о чём не тревожься.

И он уходит. Просто уходит, мягко прикрыв за собой дверь. А я бессильно опускаюсь на пол, чувствуя, что меня в очередной раз предали.

– Ох, подруга-а! – вздыхает Элис. – Что ж всё так сложно-то, а? Может, ну его? Закрути со сверстником? Джим на тебя заглядывается, и Рикард тоже. Тем более, твой благоверный дал добро.

Предложение Элис не вызывает ничего, кроме желания зевнуть, что я и делаю.

– Может. Я не нужна ему, теперь это и табуретке понятно. В чём бы ни была причина – не суть уже.

Сажусь, вытираю слёзы и смотрю в окно. Лёгкий ветерок их приоткрытой форточки шевелит прядки волос у щёк. Задумчиво глажу мурлычащего Барсика:

– Но сначала я получу развод. Не вышло через ректорат? Пусть. Значит, подам прошение напрямую Императору.

– В смысле, ты…

– Да. Я отправлюсь во Дворец.

3.

Киана.

Магический водоворот выбрасывает меня в паре кварталов от Императорского дворца.

– Идём, Барсик! – машу рукой, и кот послушно следует за мной по улочкам. То чуть обгоняет, то наоборот отстаёт, отвлёкшись на что-то, но всегда держится на расстоянии пары метров.

Все подступы к Императорскому дворцу окружены высокими заборами с острыми железными пиками и несколькими слоями магической защиты. Попасть внутрь для постороннего человека в обычный день невозможно, но сегодня грядёт ночь Новой луны, а значит, по древней традиции, каждый имеет право войти во дворец и обратиться к Императору с прошением.

Сливаюсь с вереницей других посетителей, среди которых бедняки, вдовы, торговцы, молодые и в возрасте. У каждого своя боль и своя причина чтобы сегодня быть здесь.

Стискиваю пальцами пергаментный свиток – заново составленное прошение о разводе, скреплённое очередной порцией моей крови. Надеюсь последней, что я трачу на вас, господин Драквуд! Видит Светлейший, я старалась изо всех сил, но всему есть предел. И мой был достигнут в момент, когда, в ответ на признание в чувствах я получила холодную отповедь.

Тебе это только кажется. Возраст, гормоны, отсутствие опыта. Первая влюблённость бывает у всех, это проходит, Киана, и у тебя пройдёт.

 Раз так, то какой смысл в нашем браке? Зачем Николас женился на мне? Я не понимаю. Он сказал, что позже отпустит меня. Иначе говоря, – вышвырнет как докучливую собачонку.

Но раз так, то зачем ждать? Вот я и не жду.

Вслед за вереницей просителей поднимаюсь по многочисленным ступеням, ведущим к Императорскому дворцу, возвышающемуся над Драгтауном – столицей Империи драконов.

На входе во дворец – чёрные аспиды, вооружённые до зубов безмолвные воины в чёрных одеждах, капюшонах и тканевых масках, скрывающих лицо ниже глаз. Об их жестокости ходят легенды, как и об их преданности роду Блэкмортов.

В момент, когда переступаю порог, чувствую на себе сразу несколько сканирующих взглядов, но ровные ряды черных аспидов остаются неподвижными. Ни один из них даже головы не поворачивает в мою сторону.

Зато они молниеносно и синхронно преграждают клинками путь почтенному торговцу, следующему сразу за мной.

Я только оглянуться успеваю, а мужчина уже лежит навзничь лицом в пол, а из-под полы его сюртука на брусчатку с тихим звоном вываливается клинок, смазанный чем-то чёрным.

– О-оу! – выдыхаю удивлённо. Он что, готовился напасть? Как они узнали?

Потрясённая, ускоряю шаг.

Дворец облицован тёмно-серым мрамором, и он впечатляет. В потоке просителей бреду по величественному коридору со сводчатым потолком и потрескивающими настенными факелами. Перекладываю из руки в руку своё прошение. Ладони влажные, это от нервов. Каблуки гулко впечатываются в гладкий твёрдый мрамор.

Атмосфера откровенно тягостная. Про такую ещё говорят – тяжёлая. Каждое мгновение, что я нахожусь здесь, из тела словно вытекают радость, надежда, любовь. По капле.