– Когда я была маленькой, мы с мамой ездили погостить к её подруге на север. Там тоже были горы и снег, много снега. Мы играли в снежки, вместе строили из снега замки с башенками, лепили снеговика… Это были мои самые счастливые дни. А потом мамы не стало.

– Фанил сказал, она сильно болела.

Усмехаюсь уголком рта и произношу бесцветным голосом:

– Я думаю, отец её отравил.

– Мотив?

– Он тогда сильно проигрался на скачках. Пришлось заложить городской дом, и всё равно денег не хватало. Он требовал, чтобы мама продала свои фамильные драгоценности и переписала на него своё приданое, небольшое поместье рядом с Обителью Светлейшего. Мама наотрез отказалась. Они тогда сильно повздорили, отец впервые поднял на маму руку. А потом она вдруг резко слегла. Драгоценности исчезли и волшебным образом появилась дарственная в пользу отца на поместье. Совпадение? Не думаю.

Несколько секунд сидим в тишине, затем Николас нарушает молчание.

– Мне жаль, что так вышло с твоей мамой. Но, Киана, поверь, не стоит тебе цепляться за прошлое. Пока ты мучаешь себя ранящими воспоминаниями, настоящее проходит мимо и ты можешь упустить важные моменты. Одним словом, не грусти, пуговка, хорошо?

Морщусь, снова услышав это задевающее прозвище:

– Не называйте меня так.

– А как?

– Просто по имени вполне сойдёт.

– Хорошо, как скажешь, Ки-а-на, – произносит вкрадчиво и с расстановкой.

Киваю задумчиво, украдкой смотрю на чёткий профиль дракона, обращённый вдаль.

– Николас?

– Да?

– Вы что, даже не станете меня ругать?

– Ругать? – вначале он хмурится, но после его лицо озаряется пониманием. – Тебе стоило сразу мне рассказать про мелькание, как минимум ради твоей же безопасности. Но вообще я здесь не за этим. Не за тем, чтобы ругать тебя. Наоборот. Я хочу извиниться.

Смотрю на дракона во все глаза. Николас продолжает:

– Я обидел тебя и сожалею об этом. Мне не стоило говорить тех слов. Я отношусь к тебе с большим теплом и уважением.

– Но не любите.

Дракон шумно вздыхает:

– Есть причина для нашего с тобой брака, Киана. Какая открыть не могу. Пока что. Поверь, это ради твоего же блага. Знай просто, что я сделаю всё, чтобы ты была в безопасности и всегда буду заботиться о тебе. В будущем, – он делает паузу, словно бы собираясь с мыслями, – я отпущу тебя, дам тебе свободу, ты больше не будешь зависеть от отца, сможешь жить так, как хочешь и с тем, кого выберешь сама. Просто немного потерпи.

– Ч-что? – подскакиваю на ноги.

Ушам своим не верю, а Николас продолжает добивать:

– Ты красива и молода, – продолжает дракон разъяснять терпеливо, будто отсталой дурочке, – у тебя вся жизнь впереди. Ты обязательно встретишь нормального парня, ровесника и полюбишь его.

– Я не хочу никого встречать! – добавляю убитым шёпотом. – Я… я люблю вас!!

Николас упрямо качает головой:

– Тебе это только кажется. Возраст, гормоны, отсутствие опыта. Первая влюблённость бывает у всех, это проходит, Киана, и у тебя пройдёт.

– Нет! – зло пинаю снег. – Это всё неправда! Какой-то бред!

– Так, ну, всё. – Николас поднимается и встаёт напротив меня. – Я сказал, что хотел сказать. Надеюсь, ты меня услышала и обдумаешь всё на холодную голову. Возвращаемся. Полетишь со мной.

Николас отходит в сторону и начинает оборачиваться. Его совсем не заботит, что у меня внутри конец света и весь мир рушится! Он не просто не любит меня! Он вообще планирует меня бросить! В будущем!! В каком таком будущем интересно? Через год, два, пять?

И предлагает мне спокойно ждать этого? В груди что-то трескается и боль стоит нестерпимая.

– Возвращаемся, – хрипло приказываю Барсику.

– Мяу! – предатель машет хвостом и смотрит на дракона. Дескать, тебе же сказали, что мы полетим с ним.

Сужаю глаза. Вот, значит, как? Забыл, кто твоя хозяйка?!

Николас вот-вот закончит оборот, пока мы тут копаемся.

– Возвращаемся!! – рявкаю на пушистого, срывая голос.

– Мяу! – раздаётся в ответ обиженно, но Барсик всё-таки прыгает по снегу, оставляя на нём мерцающие разноцветные вспышки.

Ступаю на магическую тропу, позади раздаётся разъярённый звериный рёв, но меня уже захватывает и уносит магический водоворот.

2.2

– Это потому, что я уродина, да? – хнычу, уткнувшись в коленки Элис после того, как выложила ей всё, что случилось на Снежном пике.

Барсик трётся об мои ноги, сочувствует.

Подруга успокаивающе перебирает мои волосы.

– С ума сошла? Ну, какая ты уродина? Да ты красивей многих здесь, включая меня!

– А спина-а-а?

На пару секунд становится тихо, и я рыдаю с удвоенной силой. Всё встало на свои места, ну, конечно! Всё дело в моей спине, ну, плюс ещё немножко возраст. Наверное. Про возраст он не стесняется упомянуть, а вот про спину молчит. Чувства мои жалеет, что ли?

Элис прочищает горло, затем осторожно начинает: