В углу кабинета стоит потрёпанный кожаный диван, местами прожжённый пеплом сигар, а местами попросту рваный.

На стене – портрет в золоченой деревянной раме – Фанил, ещё молодой и без обрюзгшего от вредных привычек лица, его супруга – блондинка с благородными чертами лица и спокойным взглядом, и малышка лет пяти. Сложно в это поверить, но, кажется, когда-то в этом доме царили достаток, уважение и мир. Как же всё изменилось.

Так совпало, что я глава чрезвычайного ведомства по аудиту за министерствами и вновь назначенный ректор Императорской академии магии. Пока идёт передача дел, придётся совмещать эти две должности.

– Проходи, Ник, присаживайся, – закашливаясь, просит Фанил. – Выпьешь что-нибудь?

– Нет.

Брезгливо осматриваю засаленный и в пятнах стул, скрипя зубами, сажусь.

Фанил копошится в углу, гремит пустыми бутылками, грязно ругается и возвращается на своё место с мутным заляпанным стаканом, наполовину заполненным янтарной жидкостью. Возится на кожаном кресле, устраивается в нём поудобнее:

– Зря, кхм, очень зря. Двадцатилетний виски, знаешь ли…

Масляные глазки блеклого светло-серого цвета блестят, бегают по мне. Демонстративно смотрю на карманные часы:

– Давай, ближе к делу. Отчёты по податям на присоединённых землях за третий квартал снова не сходятся. На этот раз я инициирую проверку от имени Императора. Будь к ней готов.

Рыбьи глазки Фанила вдруг туманятся:

– Жаль, Теодора не видит, каким принципиальным и умным вырос её сын. Весь в мать, кха-ха, – Фанил закашливается, а я весь подбираюсь. Вдоль позвоночника будто раскалённый штырь вошёл. – А твоя старшая сестричка, умница, красавица, могла ведь стать украшением Императорского дворца. Но не стала. Кха-кха-кха!

Дожидаюсь, пока каркающий кашель стихает. Сужаю глаза:

– Мои сестра и матушка покоятся с миром, какого хрена ты попусту треплешь их имена?

Фанил перестаёт кашлять, откидывается на спинку кресла, его рот растягивается в змеиной улыбке, обнажая ряд острых, местами выбитых зубов:

– А ведь за их смерть так никто и не отомстил.

Сжимаю челюсти. Внутри неконтролируемо разгорается пламя. Мне было десять, когда я вернулся домой из пансиона и обнаружил жуткую картину – матушку и Бриеллу, лежащими на спине, с раскинутыми в стороны руками и застывшим взглядом.

Из них были выкачаны силы и жизнь. До донышка.

Матушка каждый вечер читала мне книжку на ночь. Бриелле едва исполнился двадцать один.

Их платья были надорваны сверху, а на груди зияли одинаковые символы, выжженные на коже – два пустых круга.

Отец явился лишь к ночи. Похлопал меня, заходящегося в слезах, по плечу, и сказал:

– Ну, ну. Довольно хныкать. Ты не девчонка, и ты жив. Ты мой сын. Мой наследник. И всё у нас с тобой будет хо-ро-шо.

Сразу после этой жуткой трагедии отец получил кресло главного министра в императорском департаменте строительства. А я без устали принялся искать объяснение символов, оставленных на матушке и сестре. Ездил по храмам, академиям, библиотекам. Искал несколько лет. Нашёл.

Секта тёмных жнецов владела запрещённой техникой извлечения магического ядра –самой магической сути. Извлечённые магические ядра запечатывались, после чего их отправляли на чёрный рынок, где продавали за бешеные деньги, как концентрат магической силы. После извлечения магического ядра жертве оставалось жить считанные секунды.

Но было ещё кое-что важное. Вишенка на торте.

Жертвы тёмных жнецов заключали контракты не сами. Это делало третье лицо. Тот, кто мог распоряжаться их жизнями. Опекун, супруг, отец…

Взамен они получали деньги, славу, власть. Или, как в случае с моим отцом – новую хлебную должность…

Откидываюсь на спинку кресла, смотрю на Фанила скучающе-холодно:

– Месть – это блюдо, которое подаётся холодным. Всему своё время. Не переживай.

Фанил наклоняется вперёд, его рыбьи глазки вспыхивают азартом, после чего он отставляет в сторону свой стакан, закашливается и хлопает в ладоши:

– Поверить не могу! Так ты догадался? Браво!

Да, я знаю, что это отец продал моих мать и сестру. И я с большим удовольствием прикончу его своими руками. Но до этого развалю в хлам всю его гнилую карьеру. Дам прочувствовать сполна, как то, к чему он годами шёл, по чужим костям и крови, превращается в пепел.

Фанил словно мысли мои читает, хитро скалится:

– Браво, Ник. Но разве тебе не хочется добраться и до исполнителей? До самих тёмных жнецов. Я знаю способ.

Вот теперь слова Фанила вызывают интерес.

– Говори.

– О, видишь ли, я не без греха, каюсь, – Фанил шутовски разводит руками и скалится. – Я заключил с ними контракт. Сам видишь, выбора-то у меня нет. Я продал им Киану. Когда девчонке исполнится двадцать один, и её магическое ядро полностью сформируется, секта тёмных жнецов явится за ней. А тут ты! Отличный план, скажи?

– Ну, ты и мразь.