Он откроет дверь и окажется один одинёшенек. В доме не будет никакого мужчины с густыми бровями по имени Алекс Дельгадо и странной маленькой девочки, зовущей себя Артемидой Дарт Вейдер. Ему не придётся беспокоиться о пистолете и о том, что его поджарят, словно тост, или о том, как навесной замок на двери сарая с генератором можно отпереть без помощи ключа.

Он приготовит себе завтрак. Наверное, яйца. Без тостов. Омлет. Да, он сделает себе омлет и кофе, и поест на задней террасе, закутавшись в куртку и дыша холодным-холодным воздухом.

После завтрака Нейт разгрузит пикап, расставляя всё по своим местам именно туда, где оно и должно быть. Всё будет хорошо. Всё будет замечательно.

Да, позже возникли бы некоторые вопросы, например, как он мог вообразить себе такие вещи, как Алекса Дельгадо, и Артемиду Дарт Вейдер, и пулевые ранения без зияющих дыр. Но теоретически он мог бы списать это на своё горе. В конце концов, он находился здесь, в этой хижине, впервые после насильственной гибели своих родителей. Это место хранило ужасные воспоминания о ксенофобии его отца и — что может быть даже хуже — о молчаливом согласии его матери, и все проблемы навалились на него разом. Да у любого на его месте слегка поехала бы крыша, верно? Было удивительно, что Нейт вообще так долго продержался.

Конечно, ничего из вчерашнего не было реальным.

Конечно, он всё выдумал у себя в голове.

Ему стало лучше.

Он хотел переодеться. На нем были одни и те же джинсы почти двадцать четыре часа. Более того, те же трусы.

Он возьмёт свою сумку и примет душ, а потом на террасе позавтракает с таким количеством кофе, какое только сможет осилить.

Нейт наклонил голову из стороны в сторону, чувствуя, как хрустнула шея.

Это было хорошо. Это и наличие плана.

Он двинулся к двери.

Открыл её.

И был встречен… тишиной.

Потому что, конечно, как же ещё. В доме же никого не было. Нейт был один в хижине посреди леса в Каскадных горах, как он и ожидал, когда впервые принял решение сюда приехать. На него не наставляли никакого пистолета. Его воображение всегда было слишком буйным. Все его учителя так говорили, когда приходило время выставлять оценки в табель успеваемости. Он даже подумывал написать роман — большинство журналистов об этом думают в тот или иной момент. Но каждый раз, когда Нейт сидел перед открытым документом Word с мигающим курсором, он застопоривался. Он умел оперировать фактами. Но не знал как писать вымысел.

Нейт слишком устал накануне. События последних нескольких месяцев, наконец, его доконали. Он добрался до хижины, отрубился внутри, и всё это ему приснилось.

Да. Да, звучало просто отлично.

Напротив него располагалась дверь второй спальни.

Она была закрыта.

Нейт попытался вспомнить, затворял ли её прошлой ночью.

Но не мог мыслить ясно.

Он слишком устал.

Было ещё очень рано. Вот почему он подумал о том, чтобы принять душ. Но он не мог. Вода всё ещё была отключена.

Нейту нужен был кофе. И его зубная щётка.

И нижнее белье.

Он подумывал о том, чтобы открыть эту дверь.

Он положил руку на дверную ручку, но затем тихий голосок в глубине его сознания прошептал: «Что, если?»

Что, если Нейт откроет дверь во вторую спальню с двумя раздельными кроватями, которую он в детстве делил с братом, и увидит маленькую девочку в одной кровати и крупного мужчину в другой? Конечно, кровать была бы слишком мала для плода его воображения таких габаритов, но что, если?

Нейт отступил от двери.

Ему нужны кофе, зубная щётка и нижнее белье.

С ними он почувствует себя лучше.

Он тихонько пошёл по коридору.

Складывалось ощущение, будто он крадётся, что было нелепо, учитывая, что он был один.

Деревянный пол скрипнул в одном определённом месте, как и всегда. Он уже и забыл об этой скрипучей половице.

Нейт вздрогнул и остановился. Прислушался.

В доме было тихо.

Конечно, тихо.

Нейт увидел пустой диван.

Плед был аккуратно сложен и накинут на спинку.

На обеденном столе не стояла посуда.

Супом или тостами даже не пахло.

Снаружи гудел генератор.

С восточной стороны сквозь окна просачивался солнечный свет.

Нейт оглядел гостиную.

Он был один.

Он вздохнул с облегчением.

— Что делаешь? — спросил грубый голос.

Он не завизжал.

Не завизжал.

Это больше походило на всхлип, которым он поперхнулся, когда резко развернулся, почти потеряв равновесие. Нейт вытянул руку и опёрся о стену, чтобы устоять на ногах, сердце бешено колотилось, пока он изо всех сил пытался сделать ещё один вдох.

Там, на кухне, прислонившись к стойке с чашкой кофе в руке, стоял мужчина, назвавшийся Алексом Дельгадо. На нём были всё те же штаны, что и вчера. Фланелевая рубашка пропала. Вместо неё он надел белую футболку. Нейт не мог сказать, была ли снята повязка.