— Скажи это, — сказал Ксавиан. Он точно знал, чего я хочу.

— Я не хочу заставлять тебя делать это, — сказала я.

Он улыбнулся. По-настоящему улыбнулся.

— Для меня это удовольствие, принцесса.

Солдат отшатнулся, вскинув руки.

— Подождите — пожалуйста! Я сожалею. Я не хотел…

Кулак Ксавиана впечатался в его лицо, не дав закончить, и мужчина снова рухнул в пыль, изо рта хлынула кровь. Он попытался отползти, но Ксавиан настиг его в мгновение ока, рывком поднял за воротник, заставив встать на колени.

— Сожалеешь? — Голос Ксавиана сочился ядом. — Думаешь, та девочка забудет, что ты с ней сделал, потому что ты сожалеешь? Ты отребье.

— Пожалуйста…

— Прибереги свои мольбы. Туда, куда ты отправишься, есть демоны куда страшнее меня.

Солдат снова открыл рот, но рука Ксавиана в перчатке сомкнулась на его горле. Он сжал, и глаза мужчины выпучились. Его сапоги заскребли по земле в отчаянной попытке найти опору, но Ксавиан снова припечатал его и поставил сапог на его дыхательное горло.

— Надо было сделать это еще хуже, — сказал он, надавливая, пока его шея не хрустнула.

Мы вернулись к карете в молчании. Мой гнев утих, но мысль гноилась. Он был всего один. Сколько еще таких, как он, ходят на свободе?

— Спасибо, — нервно теребя пальцы, сказала я. — За то, что ты сделал там.

Он покачал головой.

— Тебе не нужно благодарить меня ни за что. Я твой, чтобы приказывать мне так, как тебе угодно.

Я почувствовала, как краска заливает мое лицо от его выбора слов. Откинувшись назад, я заставила себя думать о чем угодно другом ради собственного здравомыслия.

— Я больше не уставшая, — пробормотала я, придвигаясь к нему ближе. — Мне просто… скучно.

Ксавиан хмыкнул.

— Скучай тихо.

Для того, кто готов убивать за меня, он все еще был очень сложным собеседником.

Я фыркнула.

— Скука так не работает.

— Именно так она и работает. Ты сидишь смирно. Ты не разговариваешь.

Я скрестила руки.

— Ненавижу твое определение скуки.

— Ненавидь его тихо.

— У меня столько энергии, — простонала я, слегка вытягивая ноги. — У меня будто ноги гудят. Это же так бывает, да? По ощущениям — бывает. Я не могу сидеть на месте, и мои мысли разбегаются в сотню сторон одновременно, и я…

— Я заметил, — пробормотал Ксавиан.

— Это не моя вина, что ты все время такой тихий. Что мне делать, говорить с самой собой целый день? Это неестественно! Даже жестоко — ты жесток.

— Принцесса.

— И воздух здесь странный. Ледяной холод, но нет снега, в отличие от дома — как это работает? Это особенность Малифика? Из-за этого я чувствую⁠…

— Принцесса.

— Что?

— Я спрыгну с этой кареты.

Я уставилась на него.

— Это драматично. Даже для тебя.

Без предупреждения он дернул поводья в сторону, направляя лошадь с дороги. Карета подпрыгнула, останавливаясь.

— Что ты…

Он соскользнул с сиденья одним плавным движением, сапоги мягко стукнули о землю. Затем он повернулся — и схватил меня.

Я взвизгнула от неожиданности.

— Эй…!

Он снял меня вниз, и я растерянно посмотрела на него.

— Что ты делаешь?

— Избавляемся от твоей энергии.

— Как? — подозрительно спросила я.

— Увидишь. — Он подтолкнул меня вперед.

Я замерла на месте.

— А как же Леон? Мы не можем оставить⁠…

— С ним все будет в порядке. Мы не уйдем далеко. К тому же ты сказала, что твои ноги гудят.

Закатив глаза, я попыталась обойти его, но он преградил мне путь.

— Я несерьезно, — сказала я.

— Просто продолжай идти, принцесса.

Я вздохнула и начала идти, оглядываясь на карету, пока она не исчезла за деревьями.

— Если он проснется и съест одну из лошадей, я не беру на себя вину.

— Он бы не съел лошадь, — сказал Ксавиан, поправляя перчатки. — Хотя… может быть.

Мы свернули с тропы, лунный свет пробивался серебряными осколками сквозь лесную подстилку. Его силуэт двигался впереди меня.

— Почти куда? — я прищурилась. — Это не та ситуация, когда ты меня убиваешь и прячешь тело, нет?

— Это тренировка.

Мои глаза расширились. Он не мог говорить серьезно.

— Сейчас? Середина ночи.

— Я думал, ты сказала, что не устала.

Я уставилась на него.

— Это твоя идея помощи?

Он кивнул.

— Или ты предпочтешь мою версию скуки?

Я открыла рот, только чтобы снова его закрыть. Он усмехнулся.

— Ненавижу тебя, — пробормотала я.

Мы добрались до поляны — не теплой, залитой солнцем, как в Галине. Эта выглядела так, будто принадлежала руинам. Костлявые деревья впивались когтями в небо, трава слабо мерцала под звездным светом, густой темно-зеленый мох толстым слоем под нами.

Ксавиан шагнул в центр, расстегивая плащ. Мех соскользнул с его плеч и лег на землю. Он закатал рукава до локтей, мышцы перекатывались под рубашкой.