— Нет, — я усмехнулась. Оно ему понравилось. — Иначе кто его увидит? — Я прошла мимо него в коридор. — Можешь показать мне замок?

Он снова стал холодным — прямо как при нашей первой встрече.

— Что ты хочешь увидеть?

— Все. — Мне нужно было отвлечься и дать нам шанс наладить отношения.

Ксавиан провел несколько часов, показывая мне замок. Служебные покои. Кухни. Бесконечные, одинаковые коридоры. Малую Библиотеку, покрытую толстым слоем пыли. Я пыталась разрядить обстановку, но он не поддавался.

Теперь мы шли под замком — через темницы. Я протестовала, но он напомнил мне, что я просила показать все. Каменный пол был неровным под моими туфлями, и я шла близко позади него, пока мы продвигались в темноте.

Где-то в тенях капала вода.

— Здесь кто-то есть? Узники? — спросила я.

Он резко остановился, и я врезалась в его спину. Он обернулся. Выражение его глаз заставило мою кожу покрыться мурашками.

— Хочешь увидеть одного?

Я покачала головой, но он все равно схватил меня за руку, увлекая по другому пути. Его хватка была твердой. Я попыталась вырваться, но он не отпускал.

Пламя его факела бешено метались, пока мы двигались. Мы достигли конца пути, где стены были обнесены ржавыми прутьями. Мне не нравилось чувство, сжимавшее мою грудь. Я хотела вернуться назад.

Он закрепил факел на стене, пламя отбрасывало длинные тени на камеру. Затем он встал позади меня, близко — слишком близко — так, что я не могла отступить.

Из темного угла камеры появился человек. Или то, что когда-то было человеком.

Изможденный. Избитый. Изголодавшийся. Его одежда висела лохмотьями. Его глаза — ненормально широкие — уставились на меня, пока он полз к прутьям, издавая звук, не принадлежащий ничему человеческому.

Я отпрянула назад, в Ксавиана, пытаясь увеличить расстояние до камеры.

— Отпусти меня! — Я царапала его руки, сильно, но он не двигался. — Зачем ты это делаешь?

Дикий взгляд узника скользнул по мне. Я отвернулась, но свободная рука Ксавиана схватила мою челюсть, заставляя снова смотреть на этого человека. Я зажмурилась.

Сильное давление заставило мои глаза открыться.

— Смотри на него, — прошептал он, садистски. Его голос стал слегка искаженным. — Я думал, ты хотела увидеть все.

Узник пополз вперед, волоча себя по камням. Его пальцы дрожали, когда он тянулся к прутьям. Он не говорил — просто издавал звуки. Стоны. Щелчки.

Я заерзала, но руки Ксавиана опустились на мои бедра, удерживая на месте.

Он резко выдохнул и опустил голову в изгиб моей шеи.

— Не делай этого.

— Он… он сейчас коснется… Ксавиан, пожалуйста! — выпалила я сквозь ужас.

Голова Ксавиана резко поднялась. В мгновение ока он оттолкнул меня за себя и обнажил кинжал. Я даже не видела, как он ударил. Лишь вспышку движения — затем отвратительный глухой звук.

Я тяжело упала на землю, расцарапав бедро о острый камень. Мое зрение поплыло. Воздух был густым — зловонным, металлическим. Он прилип к коже, наполнил нос, просочился в рот. Я могла почувствовать его на вкус.

Где-то позади меня узник засмеялся. Треснувший, сломанный звук, бесконечно эхом отдававшийся. Дверь камеры распахнулась. Еще один глухой удар. Тяжелее. Затем — тишина. Мне не нужно было смотреть, чтобы понять, что он мертв.

Ксавиан вышел из камеры и присел передо мной на корточки. Осторожно он отвел мои руки от лица. Его глаза скользнули по мне, челюсть напряглась — пока не остановились на моем бедре. И там они задержались.

Он достал из кармана платок — тот же, что дал мне в саду — и снова посмотрел на мою ногу. Он замедлился, ожидая разрешения. Я ничего не сказала.

И он начал вытирать кровь, медленно. Но пятно распространилось выше, чем он ожидал. Его рука дрогнула.

— Я… Я прошу прощения за это… Это был не я. Я не…

— Это был не ты? — повторила я. — Здесь больше никого нет, Ксавиан! Ты с ума сошел или просто считаешь меня дурой?

Во мне что-то надломилось. Прежде чем я осознала, моя рука ударила его по лицу. Затем хлынули слезы. Горячие, ослепляющие, яростные. Я била его кулаками в грудь, снова и снова, каждое рыдание раздирало меня сильнее предыдущего.

— Ты болен… болен! — захлебнулась я. — Что, черт возьми, с тобой не так?

Он не вздрогнул и не пытался остановить меня. Он просто смотрел.

— Я доверяла тебе. — Мой голос дрожал. — Я попросила тебя показать мне все, потому что хотела наладить отношения. Я не хотела, чтобы ты так злился на меня. Я думала… — я запнулась. — Я думала, может, мы могли бы стать друзьями.

Все еще ничего. Ни других извинений, ни дальнейших объяснений. И это было хуже всего, что он сделал.

— Ты предупреждал меня об Эмрисе. Говорил, что он монстр, — я встретилась с ним глазами, позволила увидеть разрушение, которое он во мне произвел. — Но ты ошибался. Это ты. Ты и есть монстр.

Он продолжал смотреть на меня, его лицо было бесстрастным.

Я поднялась на ноги, пошатываясь.

— Я хочу вернуться в свои покои.