Он фыркнул. — Заседания наводят на меня скуку.

Я глубоко вздохнула. — Он согласился помочь мне вернуть Галину.

— Хорошая новость, разве нет?

У меня защепило в глазах. Слеза скатилась по щеке, прежде чем я успела ее остановить. Я сделала вид, что изучаю воду, чтобы он не заметил — но он заметил. Он полез в карман и протянул платок.

Я взяла его, пробормотав тихое спасибо, хотя не могла смотреть на него.

— Почему ты плачешь? — спросил он. — Разве не этого ты хотела?

Я выдохнула.

— Он поможет мне… только если я соглашусь выйти за него замуж.

Он промычал.

У меня перехватило дыхание.

— Ты знал?

Конечно, он знал. Глупо было думать иначе.

— Ему никогда не была важна женитьба, — заявил он.

— Похоже, он передумал, — усмехнулась я. — Я собираюсь согласиться.

Он сложил руки за спиной.

— Ты хочешь любви?

Вопрос застал меня врасплох. Я моргнула.

— Я не могу думать о том, чего хочу. Мой долг — перед моим народом. Я королева.

— Ты не понимаешь, на что соглашаешься, — сказал он.

Я посмотрела на него.

— Он правит не через союзы. Он правит через страх. Ты видела лишь проблески его силы. Это ничто. Когда ты увидишь, на что он действительно способен, ты поймешь — иметь с ним дело все равно что заключить сделку со злом.

— Ты говоришь о нем, как о чудовище, — вспылила я. — Он твой король.

— Думаешь, я этого не знаю? — спросил он. — Я служу ему каждый день. Но если ты выберешь этот путь — я не смогу защитить тебя.

Я уставилась на него, в горле стоял ком.

— Какое тебе дело до моей защиты?

Его лицо окаменело. Он шагнул вперед, схватил меня за бицепс и рывком поднял на ноги.

— Мне это не важно, — сказал он. — Но мне приказано обеспечивать твою безопасность.

Я выдернула руку и прошла мимо него, устремившись к замку.

— Что случилось? — спросил Леон, поспешая за мной.

— Мне нужно видеть короля.

Я замедлила шаг в холле, чтобы успокоиться. Я сосредоточилась на пути, все еще наполовину незнакомом, и, наконец, повернув за последний угол, знаком велела Леону ждать.

Трон был пуст, когда я вошла. Эмрис стоял у высокого арочного окна в дальнем конце зала, смотря в сад. Неужели он видел наш не самый приятный разговор с Ксавианом несколько минут назад?

— Я пришла с ответом, — сказала я.

Он не повернулся от окна.

— И каков он?

Я сглотнула.

— Если ты выполнишь мои просьбы… я выйду за тебя замуж.

— Подойди. — Он наконец обернулся ко мне.

Я осторожно приблизилась, остановившись в нескольких шагах.

— Ближе.

Слово обвило меня, как заклинание, и я повиновалась — остановившись на расстоянии вытянутой руки. Его рука поднялась, захватив мой подбородок крепкой, властной хваткой. Я инстинктивно вздрогнула, но на этот раз он не причинил мне боли.

— Ты боишься меня, — сказал он — не вопрос, а констатация факта.

Я выдавила улыбку. Слабую. Пустую.

— Нет.

— Я ненавижу лжецов. Ты хочешь, чтобы я возненавидел тебя?

— Конечно нет. — Еще одна ложь. Мне было все равно, ненавидит ли он меня — только бы он сдержал слово.

Он отпустил мой подбородок, позволив пальцам скользнуть к пряди моих волос. Он потер ее между пальцами в перчатках — нежно в движении, но не по смыслу.

Затем он наклонился, его холодное дыхание коснулось уха.

— Я буду великодушен лишь еще раз, — прошептал он. — Ты боишься меня?

Мое сердце предало меня, учащенно стуча в груди.

— Да.

Он не внушал мне ужаса, но в нем было что-то… не то. Неправильное так, что я не могла назвать.

Он слегка отстранился.

— Если твой страх из-за того, как мы встретились, знай, это было лишь испытанием. Я хотел увидеть, как выглядит твоя сила — если ее спровоцировать.

Я отвернулась от него, взгляд упал в сад внизу.

— Ты мог бы просто спросить.

Он пожал плечами.

— Я доверяю действиям. Не словам.

Я помедлила. Потом сказала, чуть выше шепота:

— Я хочу увидеть твое лицо. Если я выйду за вас замуж, я должна знать, за кого выхожу.

Он замер. Даже воздух словно остановился. Когда он не остановил меня, я приняла его молчание за разрешение. Медленно я подняла руку, проведя пальцами по краю его маски. Тени отступали, дюйм за дюймом.

Сначала — фарфоровая кожа. Холодная, безупречная. Его линия подбородка была четкой и элегантной, отточенной, как лезвие. Затем губы — идеальной формы, но без выражения. Нос: прямой, благородный. Каждый уголок высечен с неестественной точностью. Лицо короля, высеченное из чего-то давно умершего.

И затем — его глаза. Они вырвали дыхание из моих легких. Черные. Бездонные. Как будто слишком долгий взгляд может затянуть тебя в место, из которого нет возврата. У него были черные волосы, слегка растрепанные. Несколько прядей спадали на лоб и останавливались чуть выше бровей.