— Когда свет погас… — его голос сорвался. Тонкий. Хрупкий. — Оно было там.

— Что было там? — спросила я.

Его лицо исказилось, и подлинный ужас затопил черты.

— Дьявол.

Глава 13. Айла

Я оставалась с Леоном, пока не убедилась, что он уснул. Как только его дыхание замедлилось, я выскользнула и направилась прямиком в тронный зал.

Два стражника снова стояли на посту. Когда я приблизилась, черные стеклянные двери раздвинулись, но их мечи скрестились передо мной, преграждая путь.

Я шагнула в сторону, но они шагнули со мной. Прежде чем я заговорила, изнутри раздался голос Эмриса:

— Пропустите ее.

Стражи опустили мечи без единого слова. Словно ничего и не было. Двери закрылись за моей спиной, когда я вошла. Эмрис непринужденно восседал на троне, пальцы свисали с подлокотника.

— Чем скорее мы объявим о нашей помолвке, — сказал он, — тем скорее тебе не понадобится защита от этого.

— Мне не нужна защита от твоих людей, — раздраженно ответила я.

— Однажды они станут и твоими людьми тоже.

— Моими людьми? — мой голос заострился. — Моих людей и народ вырезают, потому что ты не хочешь помочь мне!

Он откинулся на троне еще дальше, невозмутимый.

— Я говорил тебе, — сказал он, — еще не время.

Я фыркнула.

Но он даже не дрогнул.

— Не для этого ты пришла говорить со мной.

Конечно, не для этого.

— Что ты сделал с Леоном? — спросила я. — На арене.

Он тихо усмехнулся, но не предложил ответа.

— Он сказал, что видел дьявола.

Эмрис жестом подозвал меня подойти ближе, но я не двинулась.

— Ты показал ему что-то своими глазами? — спросила я. — Я думала, они показывают людям то, что те хотят видеть.

Он поднялся с трона одним плавным движением.

— Это не мои глаза, — сказал он. — И они умеют многое.

— Зачем им показывать ему это? Он что, галлюцинировал? — Я скрестила руки на груди.

Он покачал головой.

— Все, что он видел, было реально и находилось там.

В груди осел холодный груз.

— Тогда… почему я этого не увидела?

— Хочешь увидеть? — спросил он. — Он умирает от желания встретиться с тобой.

Кем бы он ни был — я не хочу иметь с ним дела.

— Нет, — ответила я быстрее, чем намеревалась.

Он пожал плечами.

— Куда бы я ни шел, он следует за мной. Иногда я могу запереть его — но не стану делать этого только потому, что твоему другу не по себе.

— Он был в ужасе, — слова вырвались у меня. — Мне пришлось оставаться с ним, пока он не уснул. Он не переставал трястись.

Он промычал.

— Есть что-то еще, что ты хотела обсудить?

Такое равнодушие заставило мой голос дрожать от ярости.

— Ты не позволишь терроризировать его и просто проигнорируешь меня! Используй чьи бы там ни были глаза и исправь его.

— И как они могут его исправить?

Я закатила глаза.

— Покажи ему что-нибудь — что угодно — счастливое. Сотри то, что он видел, хотя бы на мгновение. Он в полном расстройстве!

Он покачал головой.

— Слишком поздно.

— Слишком поздно для чего? — Сердце екнуло. — Что с ним будет?

— Ты свободна.

Уголок моего рта скривился от отвращения.

— Ты жесток.

Он усмехнулся, и когда заговорил, я услышала ухмылку в его голосе.

— Придет день, когда ты будешь благодарна, что я такой, моя маленькая королева.

Я выбежала из зала, не дав себе закричать. Стражи хихикнули, когда я проходила мимо. Должно быть, они подслушивали. Сейчас мне было все равно.

Я снова добралась до комнаты Леона, только чтобы обнаружить его все еще спящим. Он был плотно свернут на боку, его тело скрючилось, будто он готовился к чему-то, что еще не наступило.

Я отодвинула деревянный стул из угла и села рядом с ним. Каждые несколько секунд его руки дергались. Я молилась, чтобы ему снилось что-то теплое — но я знала лучше.

Я протянула руку и нежно провела пальцами по его волосам. От прикосновения его тело слегка расслабилось.

Но слова Эмриса снова прозвучали, застряв в сознании, как дым в закрытой комнате.

Слишком поздно.

Глава 14. Ксавиан

13 лет назад

Пир по случаю прибытия гостей был всем, что я ненавидел — шумным, затянутым и мучительно скучным. Золоченые кубки звенели, слуги сновали меж знати, пропитанной шелком, а запах жареного мяса и вина висел в воздухе.

Музыканты выстроились у дальней стены, их низкие ноты почти тонули в разговорах и смехе.

Король Озирис восседал во главе зала, его голос гремел над столом. Мой отец занял место справа от него, чопорный и самодовольный в своих церемониальных одеждах. Орен развалился возле кружка девиц, купаясь в их смехе, отпуская шутки, которые, как я знал, не были такими уж забавными.

Я сидел рядом с отцом, делая то, что всегда делал — наблюдал.