— Мы привели только двух лошадей, — бесстрастно сказал Ксавиан, каждое слово отрывисто. — Ему придется идти пешком.

Мои глаза сузились. У кареты было две лошади, сильные и беспокойные, вполне подходящие для дороги. Я повернулась к нему, подойдя ближе, прежде чем он мог возразить.

— Дай мне свой кинжал, — сказала я, рука уже тянулась к нему.

Я чувствовала, как отказ зреет за его молчанием, когда я отодвинула край его плаща, пальцы коснулись холодной кожи ножен. Моя рука нащупала мгновение, прежде чем вытащить кинжал.

Он не предпринял никаких попыток остановить меня. Просто смотрел — напряженный, нечитаемый и застывший под моим прикосновением.

— Благодарю за сотрудничество, — пробормотала я, голос капал сарказмом.

Кинжал был невелик, но тяжелее, чем я ожидала — и вблизи я увидела, как обсидиановое лезвие поблескивает, словно выкованное в самом аду. Я подошла к передку кареты и чисто перерезала толстые веревки, привязывающие одну из лошадей.

— Леон, эта — твоя, — сказала я через плечо.

Лошадь возвышалась над ним. После нескольких неуверенных, неловких попыток ему удалось вскарабкаться в седло. Должно быть, ему было хуже, чем он показывал. Леон работал с лошадьми с детства — мог бы скакать с завязанными глазами.

Позади себя я услышала тихий смешок. Я сжала руки в кулаки по бокам, и Ксавиан замолчал. Для кого-то на три года старше меня он и вправду ведет себя, как капризный ребенок. Я отдала ему его кинжал обратно и позволила ему самому вложить его в ножны.

Я оседлала свою лошадь и подтолкнула ее вперед. Я ехала впереди с Ксавианом, но продолжала оглядываться через плечо. Леон следовал позади на расстоянии, плечи напряжены, на лице застыл нервный взгляд.

— Веди один, — пробормотала я. Затем я оттянула поводья и замедлила шаг, позволяя своей лошади двигаться в унисон рядом с лошадью Леона.

— Как ты держишься? — спросила я.

Его светлые волосы были сваляны запекшейся кровью, пряди слиплись у виска. Глубокий синяк расцвел вдоль челюсти и на шее.

— Теперь мне лучше, — сказал он тихим голосом, слегка наклоняясь ближе. — Но с того момента, как вы уехали… все изменилось. Быстро.

Моя хватка на поводьях усилилась, кожа заскрипела под пальцами.

— Что случилось?

— Те, кто верил в вашу невиновность, стали еще более убежденными после вашего исчезновения. Маркус думал, что это похоронит вас — докажет вашу вину. Но это немного обернулось против него.

Его лошадь беспокойно фыркнула.

— Люди начали сомневаться в нем. Не открыто, не сразу. Но шепоты превратились в сомнения. И Маркус… он, как можно представить, не воспринял это хорошо.

Меня охватила тошнота.

— Что он сделал?

Челюсть Леона напряглась.

— Он начал отвечать на вопросы силой. Если кто-то снова бросал ему вызов — он делал из них пример. Публично. Несколько арестов.

— Насилие? — спросила я.

Он кивнул.

— Королевство напугано. Но он тоже. Он знает, что теряет контроль, и когда такие, как он, начинают терять это, они разрушают все вокруг. Хотя… не все такие. Большинство людей следуют за ним и верят ему. Они верят, что вы — проклятие.

Леон провел рукой по волосам, раздражение и усталость искажали его черты.

— Он заставлял стражу сжигать лавки и дома. Среди прочего. Он думает, что страх удержит ваш народ в узде. — Он взглянул на меня. — Галина не видела такого насилия поколениями. Может, никогда.

Я прищурилась.

— И не только?

Голос Леона опустился до шепота.

— Он убивает их — нет, вырезает всех, кто стоит на пути. Сначала я думал, он позволит вам жить. Вероятно, поэтому он отправил вас сюда. Но теперь? — он сглотнул. — Он не хочет даже малейшей возможности твоего возвращения, чтобы заявить права на трон.

Тошнота скрутила мне живот. Но не тошнота от ненависти дяди ко мне. Тошнота от того, что мой народ подвергался пыткам на своей собственной земле. Я отвела взгляд, чтобы успокоиться.

— А что насчет брата и сестры? — спросила я. — Тиеран. Нила. Они в безопасности?

Он помедлил.

— Они держались в стороне. С Тиераном слишком рискованно бороться, а Нила… умна. Но это лишь вопрос времени. Никто не неприкосновенен при Маркусе. Они ведут себя осторожно с ним. Кивают и соглашаются, когда абсолютно необходимо. Но они не на его стороне.

— Не смотри вниз, — тихо сказала я ему, когда мы ступили на парящую каменную тропу, ведущую к замковым воротам.

Мы спешились, как только пересекли ее, и я терпеливо ждала, пока Леон обретет равновесие на ногах. Я шла, подстраиваясь под его шаг, вверх по мраморной лестнице. Оказавшись внутри, знакомый холод замка сдавил меня.

Я повернулась к Ксавиану.

— Отведи меня в тронный зал.

Он не сдвинулся с места.

— Он не вызывал тебя.

— Вызывал меня или нет, — отрезала я, — отведи меня к нему.