— Послушай, чувак, мы были в самом разгаре сражения. Я знал, что ей нужно убраться в безопасное место, но также понимал, что мне нужно было вернуться, чтобы помочь вам, тупицы.

— Где она? — прорычал я, почти дрожа. Озлобленный.

Моя

собственность.

— Я приказал фамильяру Блайт отвести ее в безопасное место. Мне казалось, он выберет «Кровь Ягненка», но если он не отвел ее в церковь, значит, нашел место более безопасное.

— У Блайт нет фамильяра. Она не чертова ведьма или демон. Ты себя слышишь? А что, если это был переодетый демон-оборотень? — меня охватила паника.

Вольфганг вздохнул, прислонившись голой спиной к белой березе, на которой я проспал всю прошлую неделю.

— У нее есть фамильяр. У меня не было времени останавливаться и обдумывать ситуацию, но мои инстинкты оборотня подтвердили это. Я умею отличать хороших животных от плохих, и у нее, пожалуй, самый лучший фамильяр, какой только может быть. Это Ворон. Ты его знаешь.

— Ворон? Странная птица-полукровка? — Оникс усмехнулся. — Безумец из домика на дереве?

— Они хорошие птицы, — тихо ответил Вольфганг. — И вороны не заводят дружеских отношений с кем попало, если только она не могущественная...

— Она

не

чертова ведьма. Я бы почувствовал это. Любой из нас почувствовал бы.

Челюсть Оникса напряглась, и он засунул руки в карманы.

— Что мы бы

почувствовали

в ней?

Между нами повисло молчание. Ничего. Мы ничего не почувствовали. Что было ненормально.

— Это потому, что я на нее претендую. Вот почему злые силы издеваются над ней. Все для того, чтобы добраться до меня.

— Еще до того, как она приехала в город? — спросил Вольфганг, приподняв бровь.

— Возможно. И где же она сейчас?

— Как ты думаешь? — его взгляд скользнул по мне.

Мое сердце упало.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной.

— Я знаю, ты ненавидишь эту старуху, но ты не можешь отрицать, что Блайт с ними в безопасности, — тихо ответил Вольфганг, глядя в землю. От высокой температуры его тела исходил пар, из-за чего казалось, что он испускал клубы дыма.

— Ворон, наверное, работает на Марселину, ты об этом не подумал? Ты отдал мою собственность в руки гребаной птицы, и она отнесла ее прямо туда, куда хотела. Идем к ним, — заметил я, расстроенный и разгневанный.

Оникс положил руку мне на плечо.

— Технически, он унес ее на

крыльях

птицы. Или когтях?

Взгляд, который я бросил на него, был чистым предупреждением. Он отступил назад.

— Хочешь меня ударить? Давай, чувак. Я тоже хочу тебя ударить, если честно. Ты, блядь, претендовал на нее? Ты, чертов демон, кусок дерьма.

Я скрестил руки на груди.

— Да, я уверен, что сорвал оба ваших плана добраться до нее. Прости. Но я передумал. И заявил на нее права. Так как насчет того, чтобы вести себя как настоящие друзья, братья и радоваться за меня, что я нашел кого-то спустя двести лет, вместо того, чтобы вести себя как избалованные дети?

Оникс и Вольфганг обменялись горькими взглядами. Волк заговорил:

— Она смертная, Эймс. Ты понимаешь, на что ты ее обрек? Дело не только в том, что мы с Ониксом могли бы... испытывать к ней.

Я посмотрел на ее окно и увидел лишь едва различимые очертания ворона. По крайней мере, он стоял на страже. Ни на что не годный, этот подлизывающийся к ведьмам цыпленок. Когда я отвел взгляд, мои друзья тоже смотрели на ее окно. Я вздохнул.

Мы в молчании поднялись на чердак церкви и занялись привычными для нас делами после боя. Оникс первым делом принял душ, Вульф поджарил яичницу с беконом, а я выпил полбутылки бурбона. Как бы сильно мне ни хотелось ударить своими демоническими кулаками по оберегам старой ведьмы, заставить их дрожать, кричать... Я знал, что мой друг прав. Она находилась в безопасности. И если у нее действительно был фамильяр... Если это не было какой-то уловкой ведьм, чтобы подшутить надо мной... Я не знал, что и думать. По крайней мере, она была в безопасности. И она чертовски уверена, что не получила бы этого, если бы осталась здесь. Я бы трахал ее до тех пор, пока она не потеряла бы сознание от удовольствия. А потом я бы трахал ее, пока она спала.

Из душа послышался крик Оникса, и звук эхом отразился от каменных стен.

— Хватит думать своим членом, Призрак. Возбужден ты, а стояк у

меня

.

Волк, стоящий без рубашки над сковородкой с полудюжиной яиц, приподнял бровь, глядя на меня.

— Мы не занимались этим много лет, и у нас нет времени, — ответил я. Кроме того, в данный момент мой член был полностью в Блайт. Возможно, на всю жизнь. Хотя что-то во мне шевельнулось, когда я обдумал эту мысль.

После душа, причем

холодного