— Я поймал его, — сказал я оборотню. Он завыл, протяжно и жутко. С годами я понял, что даже продолжительность воя оборотней передавала информацию стае, хотя никогда не понимал, что они говорили. Наконец, осознав, что их численность уменьшалась, а рассвет приближался, демоны запрыгали по деревьям, стремясь скрыться. Они прятались на деревьях и в пещерах до ночи, а потом бросались на туристов, бродячих животных и поджигали кемпинги. Сила этого легиона заключалась в их коллективном сознании. Разделенные, они были ненамного сильнее или умнее обычного вампира. На протяжении тысячелетий легионами демонов, подобным этому, управляли более могущественные силы. Архидемоны, дьяволы, какие бы темные силы ни существовали за их пределами. Легионы являлись пешими солдатами чего-то большего. Чего-то, что не хотело пачкать руки. Я положил ладонь на плечо Дракона, чтобы остановить кровотечение.

— Я в порядке. Не позволяй стае увидеть меня таким, черт возьми.

— Истекаешь кровью и все еще беспокоишься о том, что о тебе подумает стая волков? — спросил я, накладывая свою тьму на рваную рану и используя свой яд, чтобы вытянуть желчь демона. Дракон зашипел от боли.

— Он всегда был тщеславным ублюдком, — заметил Волк, прежде чем наброситься на беглеца и яростно потрясти его, пока тот не прекратил свою бесполезную борьбу. Затем все стихло. Волк расслабился и подбежал к нему, тень тянулась за ним.

— Теперь им конец. Пойдем домой. Нам нужно многое обсудить.

Я закатил глаза.

— Конечно, мам.

Оникс застонал и сел.

— Это напомнило мне, что я собираюсь убить тебя, Призрак. Куда подевалось: «

Никому нельзя трогать ее? Она заслуживает лучшего. Я не претендую на нее?».

Низкий рык раздался из массивного, покрытого шерстью горла Вольфганга.

Я недоверчиво посмотрел на них обоих, возвращаясь в человеческий облик.

— Меня это не касается, если вы ожидали, что демон скажет правду.

Их ответное рычание вызвало у меня смешок, когда я направился к брошенному пикапу под ближайшим деревом. У Волка были припрятаны по всему городу вещи на случай, если ему нужно будет переодеться. Мы перебрали кучу джинсов. Я натянул пару, которая была мне немного просторна, и надел черную толстовку с капюшоном. Волк присоединился ко мне и молча сделал то же самое, только не надел рубашку.

— Если бы вы двое не были так нетерпеливы размахивать своими волчьими штуками каждый раз, когда появлялся демонёнок, то не остались бы с голыми задницами в лесу, — проворчал Оникс. Он посмотрел на небо, схватившись за плечо. Я задавался вопросом, скучал ли он по своему дому, по своим родителям, кем бы они ни были. Оникс рожден бессмертным, а не сотворен, как я. Его сила была глубоким и неиспользованным источником, как и его разум.

— Потребуется несколько часов, чтобы боль утихла, — сказал я. — Я удалил большую часть яда, но эти порезы — сущая дрянь, даже для бессмертного.

— Все заживет быстрее, если ты предложишь мне немного крови. Что скажешь, щенок?

Волк оскалил зубы. Стоя в полный человеческий рост, он все равно был больше нас с Ониксом. Он завязал свои длинные волосы в низкий хвост на затылке.

— Самый сильный, да? Что ты там говорил перед тем, как тот мелкий демон надрал тебе задницу?

— Может вы двое прекратите? — перебил я. — Нам нужно обсудить ситуацию и разобраться, что, черт возьми, происходит. Дай ему то, что нужно, Вольфганг.

Раздраженно вздохнув, Волк подошел к самодовольному Ониксу, который слегка побледнел от яда, что делало его еще более похожим на вампира, чем когда-либо.

— Шею, пожалуйста, дорогуша.

Волк слегка наклонился, когда Оникс обнял его за широкие плечи.

— Только сделай это быстро, без всяких удовольствий от посасывания.

— Но это единственное, что я знаю, — усмехнулся он, прежде чем приблизиться с молниеносной, хищной скоростью. Его клыки вонзились в шею оборотня, который застонал от удара.

Жадно глотая кровь, словно пиво, он оторвался от нее через минуту. Вытерев рот тыльной стороной ладони, он одарил Волка легкой ухмылкой.

— Спасибо, чувак.

Волк провел рукой по волосам.

— К черту это похотливое вампирское дерьмо. — Его возбуждение было заметно даже сквозь свободные серые спортивные штаны.

— Я бы позаботился об этом, — промурлыкал Оникс. — Но ты сказал, сосать без всякого удовольствия.

Вольфганг поправил свой член и, пыхтя, направился в лес по направлению к городу.

— Пошли, засранцы.

***

Когда мы вышли на городскую площадь, как будто это была наша собственная гребаная гостиная, что с таким же успехом могло быть и спустя двести лет, я остановился. Не мог почувствовать Блайт, если только дым от моей сигареты не касался ее лица, я не ощущал ее эмоций. Что чертовски раздражало меня. Я мог чувствовать каждого человека в этом городе: где он был, с кем, за исключением нее. Просто еще один побочный результат того, что мои способности истощались. К счастью, они возобновились с новой силой, теперь еще более могущественные. Тот факт, что я все еще не чувствовал ее присутствия, мягко говоря, раздражал. Но с площади я должен был бы почувствовать ее вкус.

— Блайт нет в «Крови ягненка». Она в «Фенрире»? — спросил я.

Вольфганг и Оникс обменялись встревоженными взглядами. Вольфганг потер шею, массируя две свежие колотые раны.