— Это просто друзья? — Марселина вытащила маленький кожаный мешочек и развязала крышку. Перевернула его на фиолетовую скатерть, и посыпались мелкие косточки.

— Эй, вы собираетесь дать мне какие-нибудь ответы или будут еще вопросы и загадки? — спросила я раздраженно. — Похоже, в этом городе все предпочитают так поступать.

— Никто в этом месте не знает, что с тобой делать, дитя, — ответила Марселина, разглядывая кости. Похоже, моя неприветливость ее не смутила. — Ты заходишь в Ясеневый лес, куда уже двадцать лет не пускали ни одного туриста, и гуляешь среди мифов и легенд. Они с радостью принимают тебя в свои ряды.

— Действительно, странно, — прошептала Виктория. — Покажи мне палец, пожалуйста?

— Конечно, — ответила я, протягивая руку. Старуха взяла что-то похожее на швейную иглу и уколола мой большой палец. Я вздрогнула, но не хотела съеживаться или показывать страх. Ведьма наклонила мой большой палец, и капля крови упала на хрустальный шар.

При ударе свечение померкло и стало... черным. Но каким-то образом оно все еще светилось. Может ли черное светиться?

Эстер ахнула, прижав руку к горлу. Ее пристальный взгляд в замешательстве искал меня.

— Она явно жива, — выдохнула она. — Но в ней нет ничего живого. Как будто... — ведьма-аптекарь откинулась на спинку стула.

—Жива? Конечно, я жива. — Я покачала головой. — Вам нужно было провести меня через все эти странные вещи, чтобы понять, жива ли я? Мы закончили?

Виктория посмотрела на Марселину.

— Но город принял ее. Весь город видит ее, а мы — нет. Что бы это могло значить, сестра?

Перебила Эстер.

— У нее есть фамильяр. Ворон, к тому же. Я бы убила за то, чтобы иметь такого фамильяра, как ворон. Но она не одна из нас.

Марселин постучала по тонкой кости, обращаясь ко мне.

— Ты не ведьма. И все же в тебе есть что-то такое знакомое...

Не то, чтобы я надеялась на это, или, возможно, так оно и было. Возможно, я бы приветствовала любое объяснение, но мое сердце замерло от ее заявления.

— Если кто-нибудь не скажет мне правду в ближайшее время, я уйду, — заявила я, отодвинув свой стул немного назад. — Вы можете думать, что Парни Хэллоуина ужасные, но они никогда не относились ко мне как к научному проекту.

— Хеллоуинские мальчишки, особенно этот твой Призрак, прокляли тебя, дитя. — Она собрала кости и снова бросила их на землю. Недовольно фыркнув, она вытащила колоду карт и начала тасовать с привычной скоростью. — Вода и луна говорят это, земля тоже, а твоя аура и ладонь подтверждают. — Ее голос стал громче, когда стол начал мягко вибрировать. Воздух застыл у меня в горле. — Твоя кровь кричит об этом, дитя. — Из разноцветной колоды выпала карта и со щелчком приземлилась на пол. Две другие женщины наклонились к ней с широко раскрытыми глазами. Марселина взяла карту и протянула мне. На карте таро были изображены пугающие очертания скелета, держащего длинный изогнутый нож.

— Безымянная карта. Ты не из мира живых, Блайт. А из мира мертвых.

ГЛАВА 32

Призрак

ЛЕТУЧИЕ МЫШИ, МИНЕТ И ПОДЖОГИ

«Ты должна пойти со мной, любя меня до смерти; или же возненавидеть, но все равно пойти».

Дж. Шеридан Ле Фаню, Кармилла

Я прислонился к своему байку, разглядывая «Магию эклектики» и размышляя о том, что произойдет, если прикажу Ониксу поджечь его. Защищены ли они от драконьего огня? Могут ли они защитить от вымерших видов? Есть только один способ выяснить это. Я мог войти в своем человеческом обличье, но не смог переступить ни один порог, кроме глупых маленьких баночек с грязью и причудливыми камнями, которые они продавали. Я подумал, не было ли это недостатком в их защите, соответствовал ли я, как человек, их критериям и прошел бы через охрану. Я задавался вопросом, где еще имелись изъяны в их щитах. Заклинания и проклятия завораживали, ставя передо мной барьер и бросая вызов.

В дверь позвонили, и средь бела дня он вышел вперед, длинные перья развевались на ветру за его спиной. Его маска чумного доктора выглядела так же нелепо, как и он сам. Я указал на него, когда он приблизился.

— Ворон, ты в моем списке врагов.

Он остановился на приличном расстоянии, прежде чем перейти улицу.

— Оборотень велел мне отвести ее в безопасное место. Прошлой ночью ведьмы были в большей безопасности, чем ты. Сегодня все может поменялся.

Я выпрямился, испытывая непреодолимое желание броситься на него. Я никогда не хотел драться при дневном свете, но в последнее время не мог от этого отказаться. Как будто моему демону, наконец, надоела человеческая кожа, и он захотел провести некоторое время, годы, десятилетия, просто оставаясь монстром, которым я являлся. Какой смысл в цивилизованной жизни, если бы я нашел ее? Возможно, она была всем, чего я ждал.

— Это не твое решение, а мое. Я решаю, куда ей идти, где спать и где безопасно, понял?

Он молча пожал плечами, когда я спросил: