Мне было довольно интересно наблюдать за этим; я никогда раньше не видела, чтобы человек умирал таким образом.

Лицо Филиппа и вся его полулысая голова побагровели в считанные мгновения, и он начал давиться.

Обе его руки вцепились в горло, сжимая его изо всех сил.

Его выпученные глаза зафиксировались на мне, и он прохрипел:

— Ты сукааа…!

Голос был сдавленным, и я рассмеялась, когда внезапно вспомнила мачеху Спящей красавицы.

Филипп дернулся, сполз с подушек и закрыл глаза.

Все его голое тело сотрясали сильные конвульсии.

Его рот открывался и закрывался, из горла вырывались странные булькающие звуки.

Мои любопытные глаза не отрывались от него, пока я натягивала свое маленькое платье обратно.

Тело Филиппа теперь неистово билось на кровати, и как раз в этот момент красная пена хлынула у него изо рта и запузырилась по подбородку.

— Фу, гадость, — пробормотала я и потеряла интерес, поправляя платье.

Я надела пару латексных перчаток, собрала два бокала, которыми мы пользовались, и бросила их в пластиковый пакет.

Прошла в гостиную и внимательно слушала, как умирает Филипп Портер, пока мышьяк выжигал его внутренности.

Это занимало больше времени, чем я думала.

Я надела пальто, сунула пакет с бокалами в рюкзак и прошлась по дорогому гостиничному номеру.

Ксавьер хорошо меня натренировал, и я всегда старалась не касаться ничего без необходимости.

Я вернулась к бару, распылила дезинфицирующее средство для рук на графин с алкоголем и барную стойку, и протерла все хлопковой тряпкой.

Аккуратно поставила оставшиеся три неиспользованных стакана обратно на поднос.

К тому времени, как я закончила, Филипп уже хрипел в спальне.

Наконец наступила тишина, и я с любопытством заглянула в комнату.

Пустой взгляд Филиппа Портера был устремлен на люстру над кроватью, а густая пенистая кровь лениво стекала по его рту и подбородку.

Я нависла над ним и почувствовала отчетливый запах ржавого металла.

Я вытащила карту из кармана — Даму Червей — и бросила ее на грудь Фила.

Я рассмеялась, просто не смогла сдержаться.

Я вышла из спальни и достала телефон из кармана пальто.

Ксавьер ответил мгновенно:

— Пуговка?

Я закрыла глаза и заставила себя подавить чувства к нему:

— Все сделано, Папочка.

Он вздохнул, и я шагнула к двери.

— Хорошая девочка, уходи сейчас же, — прохрипел он. — Джефф ждет тебя на первом этаже.

Я спокойно открыла дверь и выскользнула из номера 4405.

Коридор был пуст, поэтому я повесила табличку «Не беспокоить» на ручку двери и спокойно направилась к служебному лифту.

«Мерседес» остановился прямо у моего дома полчаса спустя, и я вышла.

Было уже 11, когда я заперла за собой дверь квартиры.

Я быстро приняла душ и переоделась в джинсы и свитшот.

Парик и пальто полетели в мусорный мешок, туда же я добавила два бокала. Схватила ключи от «Хендая» — пришло время получить оплату и покончить со всем этим кошмаром.

Котята спали в своей новой плюшевой лежанке, и Хоторн лишь приоткрыл один глаз в ответ на мои быстрые перемещения по гостиной.

Через несколько минут я уже была на шоссе, направляясь к Ксавьеру.

Я закурила «Стейвесант» и прибавила громкость радио, когда из динамиков грянул голос Тины Тернер. Песня называлась «Private Dancer», и я поморщилась от текста, быстро переключив станцию.

Чистый вокал Фредди Меркьюри взмыл ввысь, поя о том, как он хочет вырваться на свободу.

Я улыбнулась и вернула внимание на тихую дорогу; чувство покоя наполнило меня:

— Мы с тобой оба, Фредди. Ничто больше не заставит меня оставаться рабыней Ксавьера.

Этот год жизни в одиночестве и наличие работы заставили меня осознать, что там, снаружи, существует целая нормальная жизнь для меня.

Там также была любовь в лице Бена.

Бриллиант на моем помолвочном кольце сверкнул на пальце, и я улыбнулась при мысли о том, чтобы стать миссис Клео Стюарт.

В полночь я заглушила двигатель «Хендая», и прожекторы вспыхнули, как всегда.

Я встретила Ксавьера на крыльце, и он тепло улыбнулся мне:

— Молодец, еще одна хорошая работа, Пуговка.

Я стиснула зубы и подставила ему щеку, его теплые губы коснулись моей холодной кожи.

Я последовала за ним в дом и вызывающе встала в холле.

Бросила мусорный мешок на пол и вцепилась в лямку рюкзака.

Рука Ксавьера скользнула вокруг моей талии, и он наклонился, чтобы поцеловать меня.

Я тут же отстранилась:

— Нет!

Ксавьер уставился на меня, и морщина прорезала его темные брови.

Я нервно вдохнула и едва узнала свой собственный голос:

— Я просто хочу свои деньги, и с меня хватит.

Он смотрел на меня очень долго, а затем сказал:

— Я вижу, нам нужно поговорить.

Он скрылся в гостиной, а я осталась стоять неподвижно, сердце колотилось в груди в такт тиканью напольных часов в коридоре.