— С каких это пор вы исполняете приказы, а не отдаете их?

Я хочу сказать им, чтобы они не ссорились, но слова не идут.

Ли смотрит в пол.

— Мне жаль. — мама кривится, и Ли поднимает на нее твердый взгляд. — Я понимаю, что вы злитесь и направляете этот гнев на меня, но я никуда не уйду, пока ему не станет лучше. Просто скажите, что делать, чтобы я не путалась под ногами.

Мама глубоко вздыхает.

— Ладно. Принеси холодный компресс.

Ли бросается выполнять поручение, и мне становится чуть легче от того, что они начали работать в команде.

Мама касается тыльной стороной ладони моего лба.

— Быстрее. Он горит. — Ли возвращается. — Забудь про компресс. Нужно делать это прямо сейчас. Дай мне иглу.

Ли протягивает маме иглу и шприц, наполненный голубой жидкостью. Это не синева Слез Вампира. Этот цвет похож на безоблачное небо, которого я могу долго не увидеть, если ничего не сработает.

Мама щелкает по стеклу шприца, чтобы выгнать пузырьки воздуха.

— Затягивай жгут.

— Вы уверены, что этого достаточно? — спрашивает Ли, не сводя глаз с мамы.

Мама бросает на нее свирепый взгляд.

— Ради твоего же блага — надеюсь, что да. Я уже потеряла одного ребенка.

Боль пронзает меня насквозь. Если мама не сможет мне помочь, она потеряет обоих своих детей с разницей в несколько недель.

Черт. Я идиот. Но я не мог допустить, чтобы Ли пострадала, иначе на моем месте сейчас лежала бы она.

— Кьяра, я...

— Затяни жгут. — Ли вздрагивает, но делает, что велено. — Хорошо, прямо над локтем.

Когда Ли заканчивает, мама нащупывает мою самую синюю вену. Ее рука дрожит, когда она пытается вонзить иглу. Она делает глубокий вдох, чтобы успокоиться, но дрожь не проходит.

— Проклятье, — ворчит мама.

Ли касается ее плеча:

— Позвольте мне.

Челюсть мамы напрягается, но она передает противоядие Ли.

— Введи иглу в вену и опустоши шприц. Справишься?

Я скорее вижу, чем чувствую, как Ли вонзает иглу в мою плоть. Мои глаза закрываются, но я не засыпаю. Я стону, когда антидот начинает бороться с усыпляющим ядом. Сердце переключается с первой передачи на вторую, и ко мне медленно возвращается чувствительность в пальцах рук и ног.

— Сработало? — спрашивает Ли.

— Уайлдер, это мама. Ты можешь открыть глаза? — я приоткрываю один глаз, и мама выдыхает. — Слава небесам.

Я облизываю губы, чтобы увлажнить их, но это ни черта не помогает. Во рту суше, чем в долбанной пустыне Аврора, и я не могу вымолвить ни слова сквозь навалившуюся вялость.

— Принеси ему воды.

Ли убегает и через мгновение возвращается с надколотой кружкой. Мама кладет руку мне под затылок.

— Подними голову, Уайлдер.

Ли прижимает край кружки к моим губам. Холодная керамика приятна на ощупь после жара моей кожи. Ли наклоняет кружку, и вода льется в горло. Пока я пью, наши взгляды встречаются. Она едва заметно, с облегчением улыбается мне.

Я заканчиваю пить, и Ли относит кружку к раковине. Мама прижимает два пальца к моей шее. Ее губы сжаты, она молча считает.

— Пульс стабилизируется. Он будет в порядке.

Ли вздыхает:

— Слава небесам.

— За ним нужно наблюдать всю ночь, — говорит мама.

— Я могу это сделать, — отзывается Ли.

— Кто-нибудь поможет мне подняться наверх? — хриплю я. Я отказываюсь спать на этом столе. Мама и Ли бросаются ко мне. Ли берет меня за руку:

— Ты сможешь встать?

— Думаю, да.

С другой стороны мама помогает мне сесть, и я опускаю ноги на пол. Я поднимаюсь на дрожащие ноги, и рука Ли обхватывает мою талию. На этот раз я чувствую ее тепло. Я на секунду закрываю глаза, чтобы насладиться этим.

— Я поднимусь проверить тебя через минуту, — говорит мама, когда мы покидаем аптеку.

Наверху я валюсь на свою старую кровать, в которой спал еще ребенком. Я готов на что угодно, лишь бы не спать, но тело предает меня. Я измотан сильнее, чем в первый день на курсе молодого бойца.

Ли взбивает подушку у меня под головой.

— Знаешь, ты напугал меня до чертиков.

Не раздумывая, я провожу большим пальцем по изгибу её щеки. Она замирает.

— Прости, — хриплю я, но мне вовсе не жаль, что я коснулся её. Мне жаль, что я едва не впал в кому, так и не поцеловав её. По-настоящему. А не та детсадовская ерунда, что была у нас в столовой ее семьи.

Ли закрывает глаза и прижимается к моей руке.

— Тебе не стоило меня толкать.

— Он бы добрался до тебя. — она не должна чувствовать себя виноватой. Я согласился помочь с демоном, и моя работа — спасать её. Я просто жалею, что ей приходится подвергать себя опасности из-за того дерьма, которое натворил её отец.

Ли открывает глаза. Она наклоняется ближе, и у меня перехватывает дыхание. Она собирается меня поцеловать. На этот раз я решаю, что мне плевать на последствия. Но в последнюю секунду её губы вместо моих касаются моего лба. Я подавляю разочарованный вздох.