Дешево. Массовое производство. Название бренда не указано. Только производитель и адрес доставки дока в Джерси.

Бен медленно откинулся назад, его челюсть сжалась. - Он скупает не заброшенные здания.

Я уставился на экран, и правда свинцом осела у меня в животе. - Они удерживают места, - тихо сказал я. - Хранилище.

Он не ответил.

Ему и не нужно было этого делать.

Потому что мы оба точно знали, какие товары он хранит.

Люди. Продаются как груз. Укладываются на кровати, которые никогда не принесут снов — только кошмары.

И теперь Саванна была частью этого.

Осознание ударило как лезвие — острое, окончательное, неоспоримое. Если Брюс был частью мира Гавриэля Косты, то дело было не только в империи, которую оставил после себя ее отец. Это было намного хуже.

Это был мир, где женщин не защищали и не щадили — их упаковывали.

Это была не та игра, в которую играл ее отец.

Это была целая гребаная война.

И мы уже на десятилетия опоздали на поле боя.

На столе у Ника зажужжал телефон, вибрация прорезала тишину.

Она не колебалась — просто ответила. - Да?

Пауза. Ее глаза поднялись, чтобы встретиться с моими, затем слегка сузились.

- Ты уверен? - тихо спросила она.

Еще одна пауза. Затем отрывистое: - Спасибо.

Она медленно повесила трубку, крепче сжимая телефонную трубку.

- Я послала Жнеца в дом Паркера Митчелла, - тихо сказала она. - Он мертв. Предположительно, сердечный приступ.

У меня скрутило живот.

- Место было нетронутым, - добавила она. - За исключением одной вещи.

Она посмотрела мне прямо в глаза.

- Файлы по Мюррей-билдинг исчезли.

Бен выругался себе под нос.

Ника и глазом не моргнула. - Они точно знали, как ее забрать. Еще до того, как мы узнали, что они придут.

ГЛАВА 27

САВАННА

Мой рот был как наждачная бумага.

Каждый вдох царапал мое горло, как стекло. Мои губы слиплись, когда я попыталась их разлепить, воздух вокруг меня был густым, спертым и пропах потом и бензином.

Что-то качнулось подо мной. Нет — пошевелилось.

Колеса. Двигатель. Низкий, устойчивый гул, от которого дрожь пробежала по моему позвоночнику. Пол был металлический. Холодный и бугристый под моей кожей. Мои конечности были словно резиновые, медленно реагировали, отстраненные, как будто принадлежали кому-то другому. Моя голова, черт возьми, болела.

Где я?

Я моргнула. Раз. Два. Все поплыло вспышками. Темные стены. Металлическая крыша. Слабые огни над головой мерцают, как умирающие звезды.

Оно двигалось. Я... двигалась.

Фургон.

Паника пронзила мою грудь. Я попыталась сесть, но мое тело отказалось. Мое сердце заколотилось громче, чем двигатель.

Потом я услышала это.

Всхлип.

Такая мягкая, что я подумала, может быть, это только у меня в голове.

Затем еще один. Шмыганье носом. Тихий кашель.

Я повернула голову на звук, моя шея протестующе ныла. Там были другие. Фигуры. Тени. По меньшей мере шесть. Может быть, больше. Скорчившиеся фигуры жались по углам фургона, их глаза были широко раскрыты и пусты в тусклом свете.

Девочка — не старше двенадцати — уставилась на меня с безмолвным ужасом, ее губа была разбита и кровоточила. Другой ребенок вцепился в ее рубашку. Слишком молода, чтобы понять, но достаточно взросла, чтобы знать, что ей следует бояться.

Желчь подступила к моему горлу.

Мне не почудились эти крики. У меня не было галлюцинаций. Это было не просто мое похищение.

Мы были грузом.

Мой желудок сильно скрутило.

Я вспомнила тот момент — голос Брюса, это приторно-сладкое спокойствие, как будто он ждал этого. Его слова отозвались во мне. Тот, кто предложит самую высокую цену.

Затем — темнота. Ничего.

До сих пор.

Боже, сколько времени прошло? Часы? Дни? Мое тело говорило «дни». Мой разум не мог сказать. Время свернулось само собой, оставив на своем месте только туман и страх. Я прижалась лбом к полу, пытаясь дышать, пытаясь не развалиться на части.

Вот тогда-то и наступил настоящий ужас.

Деньги. Квартира. Каждый дюйм той изящной, отшлифованной жизни, которую я только начала перестраивать. Паркетные полы. Гардеробная. Гидромассажная ванна, в которой я отмокала, чтобы забыть свое прошлое.

Я купила ее на эти деньги.

Кровавые деньги.

Торговля людьми. И Бог знает что еще.

Слова эхом отдавались в моем черепе, каждое громче предыдущего. У меня перехватило дыхание, и я повернула голову как раз вовремя, чтобы подавиться металлическим полом. Ничего не появилось — только желчь, обжигающая горло. Вкус кислоты и страха.