Подаюсь назад, он встречает моё движение толчком, заполняя меня под этим углом. Ощущение его кожи без преграды сводит с ума. Когда он обвивает рукой мой живот и стонет мне в ухо, я знаю, он тоже на грани безумия.

— Ты становишься только лучше, — его голос низкий, движения медленные, мучительные. — Всё в тебе, — он впивается зубами в плечо. — Твоё тело. Твой смех. Твоя ярость, — рука скользит между ног, лениво рисуя круги на клиторе. — Мне не нужно было вмешиваться сегодня. Я знаю. Ты справилась бы сама. Но, дорогая, я хочу заботиться о тебе. — Я не вижу его лица, но чувствую искренность слов. — Хочу убивать твоих драконов, есть твою еду и трахать тебя до беспамятства.

За один день он делает все три вещи. Мои мысли уплывают от того, как хорошо он чувствуется внутри. Безопасно. Этот дикий мужчина, с первого взгляда опасный, покрытый татуировками и металлом. Но он не жёсткий. Он жёстко любит, и это делает его другим.

Это делает его моим.

Я позволяю ему трахать меня, доводить до края. Наши тела лихорадочно движутся навстречу друг другу, к беспамятству. И когда мы достигаем его, он обнимает меня, прикрывая от воды, окружая своим теплом. Держит, пока мы падаем через край, друг за другом.

— Кажется, я готова, — говорю я, ощущая, как оргазм переходит в лёгкие волны. Касаюсь букв на его костяшках.

— М-м? — он утыкается подбородком в плечо. Его сердце колотится в спину. — К чему?

— К первой татуировке.

— Да? — в его голосе пробуждается интерес. — Что хочешь?

— Буквы ЭФ.

— Что они значат?

— Просто то, о чём хочу помнить, — поворачиваюсь к нему. — Иногда самый эпичный факап может стать лучшим, что случается в жизни.

ЭПИЛОГ

Надя

Плохая новость: парни проиграли свой первый матч сезона 30 декабря.

Хорошая новость: я встречаю Новый год со своим бойфрендом, который наконец-то сбрил усы. И, чёрт возьми, он горяч.

Дом братства дрожит от музыки, половина гостей тусуются на улице. Все рады вернуться в университет и в предвкушении праздника. А я одержима ртом Акселя.

— Ти, — он прерывает поцелуй, — не пойми неправильно, я не против, чтобы ты засунула мне язык в глотку, но если мы только этим и будем заниматься, может, лучше вернуться домой и проверить, как мой язык ощущается по всему телу?

— Заманчиво, — вздыхаю я, стараясь не думать о лице Акселя между ног. — Но я обещала Твайлер встретиться здесь, — провожу пальцем по его гладко выбритой верхней губе. — Это так странно.

— Может, надо было избавиться от этих усов месяцы назад.

— Я говорил, женщин отталкивает эта штука, — вмешивается Рид, оценивающе глядя на меня. Он прицепился к нам, когда мы покидали Поместье, в чёрном свитере и клетчатых брюках.

— Это было сексуально, — утверждаю я. — Но так ещё сексуальнее. Не отращивай снова.

Рид фыркает, Аксель бросает на него взгляд.

— Ты вообще зачем здесь? Мы тут, потому что Надю пригласил её партнёр по проекту. Тебя хоть кто-то звал?

— Меня везде ждут, — заявляет он с абсолютной уверенностью. — К тому же сегодня Новый год, и я впервые за долгое время свободен.

— О, так с Дарлой всё кончено?

— Абсолютно, — он пожимает плечами, будто расставание после долгих отношений ерунда. — Думаю, вступить в фазу шлюхи. Хватит моногамии.

— Может, тебе стоит сделать перерыв? — предлагаю я. — Нам помогло.

— Ну да, — он морщит нос, — но это как-то ограничивает. Я верю в моногамию, а не целибат.

С этими словами он растворяется в толпе.

— Думаешь, он станет настоящим плейбоем? — спрашиваю я.

— Он много болтает, но с тех пор, как я его знаю, Рид был верен одной, — отвечает Аксель. — До конца месяца снова окажется в отношениях.

Его телефон вибрирует, и по выражению лица я понимаю — это не тот звонок, которого он ждал.

— Шелби не выходит на связь?

— Просто Риз. Они внутри.

Аксель так и не поговорил с отцом после той ночи, когда тот появился на его матче. Сказал, что высказал всё, что хотел, и больше не о чем разговаривать. Но с Шелби связаться не получается.

— Надеюсь, скоро ответит.

Убрав телефон в карман, Аксель берёт меня за руку и ведёт на вечеринку. Разноцветные огни отражаются от диско-шара, свисающего с люстры в холле, а под лестницей устроена импровизированная фотозона. Девушки из сестринства в почти одинаковых нарядах толпятся под блёстками новогоднего декора, делая селфи для соцсетей.

Аксель замечает, что я смотрю на них.

— Что? Хочешь фото?

Я качаю головой.

— Раньше я завидовала таким девчонкам. Думала, что завидую.

Он хватает меня за лицо и целует. И да, я полностью в порядке.