— Боже, расслабься. Я не приставал к ней, а помогал.

— С языком у нее во рту и рукой под юбкой?

— Да, тупица, — я глубоко вздыхаю, все еще чувствуя, как ее зубы царапают мою губу. — Потому что в бар зашли Рейнольдс и Макмайкл, и я видел, как начали крутиться шестерёнки в их черепах, поврежденных ЧМТ. Я сделал то, что должен был. Защитил её единственным способом, который имеет значение для неандертальцев вроде них.

Заявил права.

Риз вздыхает и прислоняется к коричневой стене.

— Ты уверен, что это все?

— Конечно, чувак. Ты бы видел ее, когда они пришли. Она была напугана, — на меня снова накатывает злость. — Поэтому пока не выясним, какой мудак подсыпал дурь в напиток, нужно ее беречь. Вот и все, что я делал.

— Ладно, — кивает он, — верю.

Слава богу, думаю я, пожимая его руку. Потому что, после этого поцелуя у меня в голове такая каша, что я бы не поверил ни единому своему слову.

Глава

9

Надя

Холодный ночной воздух приятно обжигает мою перегретую кожу. Я делаю глубокий, неровный вдох, пытаясь прийти в себя.

Не физически — мысленно.

После того, как Риз утащил Акселя в коридор, я рванула прочь, выскользнув через дверь в маленькую уличную зону для посиделок, а затем нырнула в переулок между баром и соседней пиццерией. В воздухе витает запах подгоревшего теста и жира. За пиццерией стоит столик с парой стульев, заваленный пустыми бутылками из-под пива и переполненной пепельницей — видимо, тут работники коротают перерывы. Я плюхаюсь на один из стульев и закрываю глаза, пытаясь выбросить из головы вкус и запах Акселя Рейкстроу.

Легче сказать, чем сделать.

Мои губы всё ещё горят от того, как он прижал меня к себе. Это было спонтанно, но контролируемо. Жестко и нежно одновременно, с таким мастерством, что я вцепилась в него, предвкушая большее. В Акселе есть всё, что сводит меня с ума: накачанное тело, властная харизма, уверенность и эта дерзкая походка человека, который знает, что он лучший. Сколько бы я ни пыталась забыть, я помню, каково это — чувствовать его внутри себя. Как его язык доводил меня до оргазма. И этот поцелуй вернул всё в одно мгновение.

Я нервно оттягиваю ворот свитера, обмахиваясь.

Когда его резко оттащили, первой мыслью было яростное желание, чтобы его губы снова прижались к моим. Но потом я подумала, что это, возможно, Брент, и меня накрыла волна противоречивых эмоций. Надежда? Злость? Страх? Увидев, что это Риз с убийственным взглядом, направленным на Акселя, я мгновенно почувствовала другое — вину.

Прозвище, которое Аксель мне дал, пугающе точное. Я просто не могу держаться подальше от неприятностей.

Я должна избегать эпичных ошибок и хоккеистов, но каждый раз, когда я оказываюсь рядом с этим сексуальным татуированным вратарём, я снова скатываюсь в старые привычки.

Телефон вибрирует.

Твайлер: Ты в порядке?

Надя: Да, просто вышла подышать.

Тень перекрывает неоновый свет вывески пиццерии.

— Вот ты где.

Аксель.

Один его вид заставляет мою кожу гореть, а соски напрячься. Он хватает пластиковый стул, с громким скрежетом тащит его по асфальту и ставит напротив меня. Я вздрагиваю, когда наши колени соприкасаются.

— Тебе холодно, — говорит он, не понимая, что моя реакция из-за его близости, а не погоды. Он снимает свою хоккейную куртку и накидывает мне на плечи. Я мгновенно снова тону в том самом аромате, от которого только что пыталась сбежать.

— Спасибо, — бормочу я, неохотно кутаясь в тепло.

— Я всё объяснил, — откидывается он назад на стуле. — Сказал, что просто дал Бренту сигнал отстать.

— Хорошо, — я киваю, уставившись на колени.

— Я перешёл черту? — спрашивает Аксель. — Если да, то извини...

— Нет, — поднимаю взгляд. На его опасно красивое лицо. — Брент должен понять, что я не вернусь к нему. Ни в каком виде.

— Так он этого хочет? Быть с тобой?

— Брент Рейнольдс хочет и рыбку съесть, и на лёд не упасть. Я не настолько глупа, чтобы думать, будто он действительно хочет быть со мной. Ему просто нужно мной пользоваться, вот и всё. А если не сможет, то сделает все, чтобы я была несчастной.

Я не забыла его угрозу заставить всех игнорировать меня. Если судить по реакции в группе по коммуникациям, слухи уже пошли.

— Ты не глупа, — твёрдо говорит он. — Он конченный мудак, Ти. Полнейшее дерьмо. Ты слишком хороша для него.

— Да? — спрашиваю я, не подумав. — Потому что план «никаких факапов» кажется таким… одиноким. Запутанным. Унизительно осознавать, что мне хочется, чтобы кто-то меня желал, даже с кучей условий. — Я наклоняю голову, глядя на него. — Но это не самое худшее.

— А что самое худшее?

— Что если бы он подошёл ко мне сегодня и попросил пойти с ним… боюсь, что я сказала бы «да».