— Очень даже были, — делаю глоток. — Но их одобрение никогда не было мне нужно.

— А чем занимается твой отец?

— Он священник.

— Ого, — ее взгляд скользит по моим тату. — Сын южного пастора — татуированный хоккеист с пирсингом. Неудивительно, что ты свалил в колледж на другой конец страны.

— Ты даже не представляешь, Ти, — неделя до Дня Благодарения будет адской. Хорошо, что есть повод сократить ее ради игры. — Зато я соскучился по еде. Например, по колачам (прим. Колач (от чешского и словацкого koláč) — это разновидность сладкой выпечки, в которой находится порция фруктов, окруженная пышным дрожжевым тестом).

— Что такое колачи?

— Лучшая выпечка в мире, — у меня текут слюнки. — Обычно они с фруктами или сыром, но в техасском варианте чаще всего начинка из мяса, вроде колбасы, еще перец… чтоб меня, но это очень вкусно.

— Возбуждаешься, говоря о выпечке? — она смеется, впервые искренне улыбаясь.

— Эта дурацкая анти-факаповая затея меня убивает. Я возбуждаюсь буквально от всего, — я драматично вздыхаю и меняю тему. — А ты почему выбрала колледж так далеко?

— Просто хотела приключений, — пожимает она плечами.

Киваю, но чувствую, она что-то недоговаривает. Хотя мне ли судить.

— Приходи на наш День Дружбодарения перед праздником. — По ее лицу видно, что она колеблется. — Будем только мы четверо из Поместья, пара ребят из команды, и пара девчонок. Твайлер и подружка Рида тоже придут. Ещё может и Джефф приведет кого-нибудь. — Она все еще сомневается. — Приходи. Сможем друг за другом присмотреть.

— Ладно, звучит весело, — наконец соглашается она. — Спрошу у Твай, что в-взять.

Последнее слово дрожит, она напрягается, уставившись за мою спину. Оборачиваюсь и вижу, что только что вошли Брент и СиДжей.

— Что он здесь делает? — шепчет она, но я слышу дрожь в её голосе. Она боится и этот факт доводит меня до ярости. — У них же неделя отдыха. Разве они не должны были уехать?

— Эй, — говорю я, меняясь с ней местами, чтобы он не попадался ей на глаза. — Он тебя не тронет. Не здесь. Не когда я рядом.

Но даже я осознаю, что это ложь. Кто-то уже пытался до нее добраться, по крайней мере вероятно, что именно она была целью. Я не верю в историю с саботажем. Кто-то хотел ее накачать. Причинить ей вред. Смотрю над головой Нади и вижу момент, когда Брент ее замечает. Приподнимает подбородок и тычет СиДжея в бок.

— Мне лучше уйти, — она ставит свой напиток на стол.

— Ни за что, Ти. Это наш бар. «Барсучье Логово» для хоккеистов, а ты с нами. Это ему надо отсюда проваливать.

Конечно, формально он имеет право быть здесь, но его взгляд, направленный на нас двоих, говорит о том, что пришел он не просто так.

— Ты мне доверяешь? — спрашиваю я, облизывая губу.

Неожиданно она поднимает на меня большие карие глаза:

— Да.

Этот взгляд и ее ответ отдаются в груди странной болью, и я чувствую себя странно, но мне некогда разбираться не случился ли у меня сердечный приступ. Провожу рукой по ее спине, опускаюсь к упругой попе и сжимаю.

— Аксель! — шипит она, оглядываясь в поисках Твайлер. — Какого чёр…

Притянув к себе, я приподнимаю её подбородок и целую, срывая ругательство прямо с губ.

Её губы тёплые, мягкие, и, хотя сперва я чувствую лёгкое сопротивление, наверное, просто от неожиданности, оно быстро исчезает. Её губы приоткрываются, и я проникаю языком внутрь, пробуя её так, как хотел уже несколько недель, а может, и дольше. Я часто думал об этом. Каково будет снова поцеловать Надю. Вспомнить вкус этих полных, сочных губ. И, чёрт возьми, да, вкус именно такой, каким я его запомнил. Скорее всего, она зарядит мне потом коленом по яйцам, поэтому пока есть возможность, я скольжу пальцами под юбку и крепко её держу, желая, чтобы это не заканчивалось. Перемещаю руку с её подбородка к затылку, и иду ва-банк. Такой шанс поцеловать её у меня может быть единственным.

Её пальцы цепляются за мою футболку, притягивая ближе, и я без стыда прижимаюсь к ней. Да, черт возьми, все эти дни воздержания…

Мысль, как и поцелуй, резко обрываются. Меня вырвали из её мягкого жара.

Я переключаюсь в долю секунды, готовый врезать любому ублюдку, уверен, что это Рейнольдс, и сжимаю кулаки. Но, когда зрение проясняется, понимаю, что передо мной вовсе не футболист. А сам Капитан Америка, Риз.

— Я чуть было не врезал тебе, придурок! — рявкаю я, вырываясь из его хватки.

— Какого хрена ты творишь? — рычит он, обеими руками сжимая мою футболку.

Ухмыляюсь, глядя на Надю, которая всё ещё касается губ, будто не понимает, что произошло, и на цель моего представления, Рейнольдса, который в этот момент утаскивает своего дружка из бара.

Риз оттаскивает меня от Нади и толпы, толкая в тёмный коридор за баром.

— Я же говорил держаться от неё подальше, — процедил он, сжимая переносицу. — Твайлер взбесится.

Поправляю джинсы, пытаясь унять стояк.