Если бы я играл в линии, мог бы просто влиться в толпу парней на льду среди щитков и шлемов. Но я не просто вратарь, я основной вратарь. У меня другая форма, другие тренировки, и тренер точно заметит опоздание. План такой: переоденусь, выйду на лёд и буду молить о пощаде.

Я не против унижаться.

Поворачиваю к раздевалке и замираю в замешательстве, потому что все ещё здесь. И даже не переоделись. Все в спортивках, стоят в… очереди?

Лихорадочно соображаю, не было ли сегодня чего-то особенного.

Джефферсон, мой третий сосед, замечает меня и качает головой.

— Ну наконец-то.

Джеф — защитник в основном составе, жёсткий игрок. Не такой зануда, как Капитан Америка (он же Риз), но и не лентяй.

— Могли бы и разбудить, — открываю шкафчик и закидываю туда сумку.

— Чувак, мы пытались. Стучали в дверь минут пять.

— Чушь собачья. — Не мог я проспать стук.

— Рид даже заходил.

Рид стоит тремя шкафчиками дальше. Хватаю его за плечо и разворачиваю.

— Ты заходил ко мне?

— Чтобы разбудить! — Он поднимает руки. — Клянусь, я ничего не видел.

— О чём ты?

— О девчонке. Как только увидел, что ты не один, я вышел. Решил, что не стоит мешать. — Его взгляд скользит к моей шее. — Видимо, она была занята делом.

Ах, и снова, Шантель. Тру пальцем след от засоса, который увидел в зеркале.

— В следующий раз буди, даже если в комнате девчонка. — Выдыхаю, понимая, что злиться на них бессмысленно. Это я облажался. Киваю на очередь. — Что происходит?

Джефферсон указывает подбородком на кабинет Грина и двух парней в белых халатах.

— Утром приехали из NCAA1.

Внутри всё холодеет.

— Комитет?

— Случайный допинг-тест, — говорит Рид. — Брайант в ярости, что его не предупредили.

— Они всегда так делают, когда команда начинает выигрывать, — добавляет Джефферсон.

Мы не просто «начинаем выигрывать», мы всех уничтожаем. Без поражений, на пути к повторению прошлогоднего успеха — победе в «Замороженной Четверке».

И я только что подвёл всех.

— Рейкстроу! Тащи сюда свою задницу.

После того как я пописал в стаканчик и сдал кровь на допинг, тренер Брайант сделал все, что в его силах, чтобы нас добить.

Так и не скажешь, что мы непобедимы.

Но в этом весь тренер Брайант. Именно поэтому он легенда. На его счету больше побед в «Замороженной Четверке», чем у любого другого тренера в лиге. Когда мы выигрываем, он давит ещё сильнее. Больше времени на льду, больше повторений в зале, больше часов разборов. Он не расслабляется и мы тоже.

И это одна из причин, почему мне сейчас так хреново стоять у его кабинета. Едва я снял защиту, как меня вместе с двумя новичками вызвали к тренеру. Взгляды в раздевалке выражали одновременно жалость и раздражение. Риз даже не посмотрел на меня, просто швырнул грязную форму в корзину и зашагал в душ.

Казалось бы, мой статус «старичка» должен был дать мне привилегию зайти первым и быстрее отмучиться, но Брайант так не работает. Он заставит меня стоять в коридоре и страдать.

Открывается дверь, и выходят, бледные и тихие новички Крэддок и Мориано. Я приподнимаю бровь, надеясь понять, насколько всё плохо. Дисквалификация? Вылет из команды?

— Рейкстроу, — говорит тренер Грин, — твоя очередь.

— Так точно.

Хорошая новость в том, думаю я, пока вхожу внутрь, что тренировка вывела токсины из организма. Я выжат, но хотя бы в сознании. Тошнота ещё даёт о себе знать, но уже не угрожает катастрофой. Грин закрывает за мной дверь и садится на единственный свободный стул, оставляя меня стоять перед столом. Непроизвольно вспоминаю, как в детстве так же стоял перед отцом в кабинете, ожидая неминуемой взбучки.

— Уверен, для тебя не будет сюрпризом, что твой анализ мочи на марихуану положительный, — Брайант переводит взгляд с бумаг на меня. — Результаты крови будут только в понедельник.

Он прав, это не сюрприз. Перед вчерашней вечеринкой, я курил с парнями из команды по гребле.

— Простите, тренер. Я накося… — сглатываю, — ошибся.

— Вот именно, блядь, Аксель, — он явно не стесняется в выражениях. — Ты не зелёный первокурсник вроде Крэддока и Мориано, которые только учатся совмещать учёбу и хоккей. Ты старшекурсник. Взрослый. И ты знаешь, чего я жду от игроков и какие правила нужно соблюдать, чтобы остаться в команде.

Я знаю, что лучше не отвечать. Когда Брайант выдаёт больше шести слов подряд, лучше дать ему выговориться.

— Ты понимаешь, что, если команда показывает результаты вроде наших, другие сделают всё, чтобы её замедлить? Вплоть до доносов в комитет о возможном употреблении допинга. — Его челюсть сжимается. — Поймать пару игроков основного состава, для них стало бы сбывшейся мечтой. Вот почему мы должны быть лучше и дисциплинированнее всех и во всем.

— Знаю, — говорю я, когда он делает паузу. — Честно, тренер, знаю.