Я уже подходила к знакомой площади, где меня обычно ждала детвора, как вдруг дорогу мне преградил высокий, мрачный стражник. Он был одет в чистую, новую форму и выглядел настолько серьезно, что я сразу поняла: это не местная ватага.

— Рани Мира? — его голос был низким, а взгляд серьезным.

— Да, это я. Чем могу служить, добрый человек?

Я постаралась выглядеть максимально доброжелательно, хотя понятия не имела, что ему могло от меня понадобиться. Может, заболел кто и требуется моя помощь?

— Вас ждут в Ратуше, — он даже не улыбнулся.

Я почувствовала, как моя сумка с провиантом становится непомерно тяжелой и тянет вниз.

«Ждут? Кто «ждут»? Ерин, что ли, решил меня официально вызвать?»

Вероятно, доносы знати или городского лекаря Пиршевского наконец-то достигли ушей брата. Кому еще я могу там понадобиться? Однако просто так соглашаться и идти неизвестно к кому я не собиралась.

— В Ратушу? Но я спешу. Меня ждут… пациенты! Очень маленькие пациенты, — я попыталась надавить на совесть, указывая на толпившихся неподалеку ребятишек. — И я не могу оставить их без помощи.

То, что помощь эта сугубо для насыщения животов, пояснять не стала. Помощь же!

— Велено привести немедленно, — сурово проговорил страж. — Прошу, пройдемте. И желательно добровольно, иначе мне придется убеждать вас более весомыми аргументами, — его рука легла на эфес меча.

Ах вот, значит, как. «Весомыми аргументами»? Меня скрутить, как какую-то воровку, и притащить силой?

Так хотелось выдать этому неотесанному мужлану всё, что я о нем думаю, но… не стала. Быть на самом деле скрученной посреди Ратуши и на глазах у горожан не хотелось, а настроен этот стражник был явно серьезно.

— Хорошо, хорошо. Не стоит размахивать железом. Я иду. Сама и без вашей помощи. Показывайте, куда идти-то?

Стража мой ответ устроил, руку с меча он убрал и даже галантно пропустил меня вперед, словно не он только что угрожал мне скрутить меня и доставить по назначению.

Ребятишки проводили меня удивленными и несколько голодными взглядами, и я пообещала, что как только закончу все дела, сразу же передам им гостинцы. Так что малышня осталась дежурить у дверей.

Мы вошли в Ратушу.

Внутри царила странная, неестественная тишина. Служащие, которых я видела в коридорах, были бледнее, чем мука на полках пекаря, и старались не поднимать на нас взгляда. Атмосфера была наэлектризована страхом, словно надвигалась не просто гроза, а полноценный ураган.

Видимо, Ерин не соврал и сюда действительно нагрянул ревизор.

Что ж, вовремя. Но я-то тут при чем?!

Стражник провел меня к кабинету алькада. Дверь была закрыта. Он постучал.

— Господин генерал, та женщина прибыла, — доложил страж, а я вздрогнула. Генерал? Не алькад?

— Входите, — послышался изнутри низкий, властный голос, от которого у меня невольно пробежали мурашки.

Я узнала его. Вопреки всему, забыть его оказалось сложно.

Когда я вошла, сразу же замерла. Картина, представшая передо мной, была… эпической.

В кресле, принадлежащем моему брату, сидел Он. Генерал Кассиан Вангаррад. Я сразу же его узнала. Еще бы, сложно забыть человека… ой, дракона, которого невольно сравниваешь с самолетом на взлетной полосе.

Сейчас его лицо было суровым, а глаза — холодными, как зимний лед. Рядом, у стены, стояли две жалкие фигуры: мой брат Ерин, бледный и трясущийся, и городской лекарь Пиршевский, такой же бледный и даже, кажется, немного зеленый. Как бы его кондратий тут не хватил, а то еще лечить придется.

Но, видимо, не они вызвали меня на «допрос»?

Я вновь повернулась к сидящему за столом мужчине и увидела, как генерал изучающе осматривает меня. Похоже, он меня не узнал. Ни единого проблеска узнавания. Или мне это только кажется?

Я, конечно, изменилась после попадания в этот мир, стала высыпаться, нормально питаться и чуть пришла в себя, но не изменилась же до неузнаваемости!

— Это и есть та самая рани Мира? — с легким любопытством спросил глава феода, не отводя от меня пронзительного взгляда.

— Да, г-господин генерал! Это она! — Лекарь Пиршевский тут же кинулся в атаку, словно его только что разбудили. — Она без лицензии лечит простых людей! Кто знает, как она их лечит? А еще отнимает наш хлеб! Занимается самоуправством!

Генерал проигнорировал жалобы лекаря и обратился ко мне.

— Это правда, что вы бесплатно лечите простой люд?

Я не стала прятаться, шагнула вперед и с грохотом опустила свою тяжелую сумку с провиантом на дорогой ковер, так как держать ее уже сил не было. Несколько яблок выкатились.

— Не бесплатно, генерал, — твердо ответила я. — Моя плата — пирожки, яблоки и краюхи хлеба. К тому же кто-то должен заботиться о простом народе, если городской лекарь не справляется со своей задачей, предпочитая, видимо, набивать свой кошелек за счет их горя. Денег я не беру. Принципиально.

Генерал окинул взглядом провиант, и в его глазах блеснуло что-то похожее на удивление.