— Что… Что произошло? — спросила она слабым голосом.

— Тебя вылечила госпожа целительница, — радостно проговорил ее муж, указывая в мою сторону.

— Спасибо… — прошептала она и чуть улыбнулась. — Я… Я чувствую себя лучше!

Даже городской лекарь подошёл проверить моё лечение, по всей видимости, не поверив своим глазам. И пока он проверял, уже добровольно делая свою работу, Бойз кинулся целовать мне руки.

— Спасибо вам, рани Мира! Спасибо! Вы… Вы спасли Луару! Спасли мою жену! Как я могу вас отблагодарить? Я отдам всё, что у меня есть!

— Тихо, тихо, — остановила я его. — Мне не нужны ваши деньги.

Не буду же я обкрадывать их и забирать последнее. Наверняка они ещё и на лекарство хорошо тратились, которое, к слову, не помогло. Но Эдуард шепнул, что посильную плату все же нужно взять, чтобы магия не подумала, что ей пользуются впустую.

Какая, однако, привередливая эта магия, что ни так, сразу обижается.

К тому же Бойз уж очень хотел меня отблагодарить, особенно после того, как городской лекарь не нашёл к чему придраться и вышел с гневным, красным от возмущения лицом, хлопнув за собой дверью.

Ну, надо так надо.

Я осмотрелась, прикидывая, чтобы такое небольшое и незначительное можно попросить в качестве оплаты, и увидела на столе горячий, еще не остывший, но такой ароматный пирожок. Мои глаза невольно задержались на нём.

— Вот этот пирожок, — сказала я не без иронии. — Если он вкусный, то это и будет моя плата.

Глаза бедняка округлились от удивления, но он тут же протянул мне угощение.

— Он самый вкусный!

Я откусила. Пирожок был самый обычный, с капустой, но он был божественно. Наверное, потому, что дали мне его от всего сердца.

Эдуард лишь покачал головой, но с нескрываемым уважением.

Всю обратную дорогу я не умолкала ни на минуту, буквально летела на крыльях до самого дома.

— Эдуард, я всё правильно сделала? Не будет ли ей плохо? Может, стоило ещё трав дать? А магии не слишком много? Или её было мало? А может, нужно было настойку сварить?

— Вы всё сделали правильно, рани Мира, — усмехнулся Эдуард. — Настойку вы можете сварить под моим чутким руководством и завтра передадите. Главное, что вы не взяли денег. Магия это ценит.

— Надеюсь, — пробормотала я. — А то не хотелось бы, чтобы на меня с неба упал кирпич за неправильное лечение. Или чтобы моя магия снова «забористо» меня уложила спать.

Дома меня, конечно же, ждала неприятность. У дверей стояла разгневанная Одетта, поджидавшая явно не своего любимого супруга.

— Где ты была?! — потребовала она, скрестив руки. — Ты, бесстыдница! Тебе запрещено покидать дом, ты позоришь Ерина! А если кто-то тебя увидит?!

— Уже видели, — пожала плечами я. — И теперь, если я не буду выходить в город, жители решат, что я здесь сижу взаперти, а мой брат — тиран и деспот.

Одетта вспыхнула.

— Я тебе это припомню! — прошипела женщина. — Твой брат тебя запрет в башне, и ты будешь гнить там до самой смерти! Ты не знаешь, на что он способен!

Я лишь отмахнулась, как от назойливого комара.

— Я была на терапевтической прогулке. А ты, милочка, лучше бы тоже почаще гуляла, а то выглядишь какой-то бледной, больной. Такое ощущение, что не меня заперли в комнате, а тебя.

И, не дав ей ответить, я направилась в свою комнату.

Вечером Одетте вновь «стало плохо». И, конечно же, Эдуард был вынужден следующие несколько дней сидеть у постели «больной». Ерин тоже ругался страшно, грозился запереть меня под замок, но пока лишь приказал мне не выходить на улицу в течение недели. Пришлось на несколько дней подчиниться. Уходить в неизвестность мне пока не хотелось, хотя желание сбежать было страшным.

Одетта не упустила случая и снова погнала Марию по очередному поручению. Но я была готова, перехватила Мари на лестнице.

— Значит так, передай госпоже Одетте, что если она ещё раз пошлёт тебя по своему делу, то её любимые «важные рукописи» (те, которые она так часто заставляет тебя носить) внезапно станут идеально чистыми и пустыми. На них не останется ни единой буквы.

Мария удивленно моргнула, но передала. Эффект был мгновенным. Через пять минут из покоев Одетты раздался дикий, гневный крик. Она, кажется, поняла намёк. Больше Мария по поручениям к ней не бегала.

«Невидимые угрозы — лучшие угрозы. И никакой магии» — подумала я с чувством выполненного долга.

Я просидела взаперти почти неделю, но мой подвиг не забылся. Как я и подозревала, молва быстро разошлась по городу. Когда через несколько дней я решила прогуляться в город одна (всё равно Ерина и Одетты нет), меня буквально атаковали горожане.

— Рани Мира! Это ведь вы? Помогите, у моего ребенка жар…

— Рани Мира, у меня рука не гнется! Пожалуйста, посмотрите…

— Рани Мира, а у меня…

— Рани Мира…