«Срочно нужно уезжать, пока этот генерал не решил, что я слишком ценна, чтобы меня просто отпустить» — панически думала я. Но куда? И когда? Прямо сейчас? Вполне возможно, что генерал оцепит выезды из города, чтобы я никуда не делась.

Хотя… чего это я о себе возомнила? Наверняка он уже забыл о взбалмошной «падшей женщине», так что никакие солдаты на выездах не стоят. Надо только поговорить с Мари, узнать, захочет ли она ехать со мной в другой город, ведь, кажется, у нее намечается роман с этим… как его там… Грегори.

Идти в дом Ерина не хотелось, а больше податься было некуда.

Когда солнце уже почти село, и город погрузился в сумерки, я, сидя на бордюре у фонтана, пыталась прийти в себя. Внезапно ко мне подбежал запыхавшийся, взволнованный горожанин, которого я лечила утром.

— Рани Мира! Слава богу я вас нашел! — Он хватанул ртом воздух.

— Уходи, — резко сказала я, отворачиваясь. Я была полна решимости отвадить от себя всех, чтобы спокойно сбежать.

Но горожанин был неумолим.

— Вы должны срочно… срочно идти в Ратушу!

— Что случилось? — спросила я без особого энтузиазма. Опять кляузы на меня принесли и меня вызывают «на ковер»?

Но глаза горожанина были расширены от ужаса.

— Там… там генерал. Он умирает…

Глава 8

— Генерал... он умирает! С ним что-то случилось, он вдруг упал и теперь лежит без чувств. А лекарь, этот Пиршевский, ничего не может сделать. Только ревёт как дитя малое. Прошу, рани Мира, помогите! На вас вся надежда.

 — Как это, умирает… — прошептала ошарашенно.

Все мои обиды, вся ярость, вся досада на «самодура-дракона» испарились, словно дым. Неважно, что он предложил мне, неважно, как он меня унизил. Сейчас Кассиан Вангаррад был пациентом, и, судя по панике горожанина, очень плохим пациентом, которому нужно помочь во что бы то ни стало.

— Я не знаю, рани. Вам лучше самой посмотреть.

— Идем, — проговорила я решительно, и первая побежала к Ратуше.

Рядом со входом уже толпился народ, который не пускали внутрь. Стража, которая еще час назад с важным видом охраняла двери, теперь стояла в растерянности и едва сдерживала наплыв зевак.

Когда я, растолкав локтями горожан, ворвалась внутрь, то увидела в холле ужасную картину: генерал лежал на полу, окруженный свитой, которая… ничего не делала! Все просто стояли и смотрели, как их глава умирает!

Пиршевский стоял на коленях, рыдая в голос, его шляпа съехала набок, а роскошный камзол был помят.

— Я… я ничего не могу! Это не ранение, это порча! Я не умею лечить такую порчу, — стонал он, сотрясаясь от бессилия.

Ерин стоял рядом, бледный как полотно, его ужас был почти физически осязаем. Он смотрел на меня так, словно я была не его сестрой, а последней, но очень неуместной, надеждой.

Я растолкала толпу, не обращая внимания на вскрики, и пробралась к генералу. Он лежал на спине, его могучая фигура казалась неестественно расслабленной и уязвимой. Лицо было покрыто холодной испариной, губы шептали что-то несвязное и бредовое, а его лоб горел неестественным, обжигающим жаром.

Я, недолго думая, расстегнула его тяжелый генеральский камзол.

«Ты же хотел, генерал, чтобы я тебя раздевала? Бойся своих желаний», — иронично пронеслось в голове, пока я работала с пуговицами, которые никак не желали поддаваться.

Под камзолом открылась ужасающая картина: на его левом боку, прямо над сердцем, расплывались черные, будто живые, извивающиеся разводы. Они напоминали ветви, прорастающие изнутри, и были глубоко под кожей.

— Что это?! — вырвалось у меня.

Один из стражников, сжимая кулаки, подсказал:

— Это ранение Тьмой, миледи. Кассиан… генерал получил его несколько недель назад, но оно начало быстро прогрессировать в последнее время. Но он это скрывал, не хотел, чтобы его жалели, а лекаря, специализирующегося на таких ранениях, у нас нет.

Вот же… благородный придурок! Для чего геройствовать? Чтобы потом нелепо умереть посреди Ратуши?!

Но оставлю эти вопросы на потом.

Ранение Тьмой…

Я почувствовала, как моя внутренняя паника резко пошла на взлёт. Я знаю, как лечить царапину у мышки и бронхит у горожанки. Я помогала организму срастить кости и очистить его от токсинов, но… порча от Тьмы?

— Я… я не знаю, что делать, — призналась я, ощущая, как страх парализует мне руки.

— Вы сможете, рани Мира, — сказал кто-то из толпы.

— Да, вы все сможете! Вы лучшая!

— Ты должна, сестра, — проговорил Ерин со смесью испуга и злобы. — Если ты его не вылечишь, то я… я тебя засужу! Тебя будет судить император!

— А твоего хваленого Пиршевского не будет? — в тон ему ответила я, но наш спор прервали.

В этот момент в толпе возник запыхавшийся Эдуард. Видимо, к нему тоже побежали горожане, на всякий случай.

— Леди Ильмира! Я мне сказали срочно прибыть в Ратушу, что здесь…

— Эдуард, — я вцепилась в него, как утопающий. — Помоги! Ты же лучший целитель. Вылечи его! Это… это ранение Тьмой!