Следующие несколько дней прошли в блаженной тишине и абсолютном спокойствии. Ерин лишь один раз лично зашел ко мне в комнату убедиться, что его непутевая сестра помнит про запрет на выход из дома.

Пришлось заверить, что я все помню и никуда не собираюсь. Сегодня так уж точно. А насчет других дней разговора не было.

«Хрупкое нервное состояние» госпожи Одетты чудесным образом стабилизировалось, как только она убедилась, что я усердно сижу взаперти и никуда не высовываюсь. Эдуард наконец-то освободился от слежки за этой симулянткой и начал заниматься мной.

Наши уроки проходили на том самом чердаке, среди пыли и склянок. Подальше от лишних глаз и ушей. Я была жадным до знаний учеником, а Эдуард — терпеливым, хоть и немного ворчливым, наставником.

И первым делом, как только мы с ним встретились, он придирчиво меня осмотрел.

— Вы неплохо выглядите, леди Ильмира. Уже практиковались на себе?

Я чуть покраснела. Пришлось сознаваться.

— Один раз. Уж очень не хочется сидеть сложа руки, когда на счету в буквальном смысле каждая минута.

Я думала, что Эдуард начнет читать нотацию о «вреде самолечения» и плохо подготовленном специалисте, но он неожиданно похвалил!

— Продолжайте в том же духе, — улыбнулся он, сосредоточено меня, осматривая и сканируя состояние организма своей магией. – У вас неплохо получается. За несколько таких оздоровительных сеансов ваш организм, да и вы в целом оздоровитесь. Только не переусердствуйте, одного раза в день будет достаточно. Можно проводить сеансы перед сном, это будет полезней.

Ага, особенно учитывая, какой усыпляющий эффект произвела на меня моя магия. Кстати, об этом я тоже спросила.

— Ваша магия, леди Ильмира, — объяснял Эдуард, сосредоточенно потирая руки, — не просто целительная. Она регенеративная. Она работает как ускоритель, восстанавливая ткани и энергию. Вы не столько лечите болезнь, сколько заставляете тело исцелить себя само с невероятной скоростью.

— То есть, это как дать организму волшебный толчок? — уточнила я, пытаясь переложить это на земную терминологию.

— Именно! Но у этой силы есть свои особенности, — продолжил он. — Ваша магия очень концентрированная. Именно поэтому вы вчера отключились. Вы, не практикующий маг, влили в свой организм сразу ударную дозу энергии. Она вас не отравила, но буквально уложила спать, чтобы тело могло спокойно переработать эту мощь.

— А эту концентрацию нельзя как-то снизить?

Что-то спать каждый раз после такого сеанса мне не очень хотелось. Эдуард задумчиво пригладил растрепанные волосы.

— Можно, конечно, но вам сейчас это сделать будет очень тяжело. Вы много лет подавляли свою силу, не пользовались ей и всячески избегали. А магия – она в некотором роде живая и со своим характером.

Чего-чего? Живая и с характером? Как зверек, что ли?

Кажется, на моем лице отразился такой скепсис, что лекарь поспешил объяснять дальше:

— Она имеет свойство накапливаться в организме, поэтому сейчас у вас ее большой переизбыток. А еще она может легко обидеться и отвернуться от своего хозяина, если чувствует, что не нужна ему. Тогда она не будет проявляться, а любое желание пробудить ее будет заканчиваться неудачей.

Так вот, почему мои первые попытки достучаться до магии терпели неудачу, она просто была обижена на свою хозяйку! Ильмира же много лет не пользовалась ей, а тут появилась я и вдруг решила, что мне «надо». Магия покорячилась, пообижалась, но теперь начала выдавать сверх нормы.

Ну ничего, и с этим разберемся. Главное, что она пробудилась.

Он дотошно, как профессор перед скучающими студентами, объяснял мне нюансы, которые, как думал Эдуард, я знала со времен детства.

— Но я этого не помню, — перебила я его.

Точнее, может Ильмира-то и знала, но я этого никогда не слышала.

— И не удивительно. Я занимался с вами совсем недолго, когда вы были маленькой, до того как ваш отец категорически запретил использовать вам лекарскую магию, — мужчина тяжело вздохнул. — А потом вас отправили замуж за дракона. И вы, видимо, решили, что это не пригодится.

Да уж, Ильмира решила. Что не пригодится и отправилась к праотцам. Не думаю, что обучайся она всем тонкостям своей магии, я бы оказалась на ее месте.

Дура она, но чего уж теперь, обратно мы с ней не поменяемся.

За несколько дней, что Эдуард со мной занимался, мне удалось попрактиковаться в магии не только на себе. Сначала я попыталась залечить трещины на старой, никому не нужной тыкве, но потерпела фиаско. Магия просто гасла на ее поверхности, не делая ровным счетом ничего.

Эдуард лишь посмеялся.

— Миледи, вы же не на кухне! Магия работает только с живой тканью.

«Ясно. Значит, придется перейти на «подопытных» посложнее».