Есть исследования, доказывающие, что после того, как позволишь себе близость с человеком, чувствуешь себя с ним в большей безопасности. И между Калебом и мной произошло нечто столь же значимое. Я чувствую себя ближе к нему, чем когда-либо. Словно он проделал крошечную дверцу в метровой стене вокруг своего сердца. Не открыл ее, но оставил ключ для меня.

Глава 19

Калеб

— Ты шутишь, да? Пожалуйста, скажи, что это шутка, — Бобби осторожно ставит кофейную чашку на стойку и смотрит на меня, как будто я сказал ему, что моя мать появилась в Уэйворд Холлоу. Потому что я именно это и сделал.

— Я не шучу.

— Покажи мне ее, — он поворачивается на стуле, закатывая рукава своей темно-синей фланелевой рубашки, и оглядывает кафе. — У меня для нее есть несколько ласковых слов.

— Ее здесь нет. — Он выглядит почти разочарованным, когда поворачивается обратно. — Ты действительно думаешь, что я пущу ее в свое кафе с распростертыми объятиями, как будто ничего не произошло?

Он отвечает на мой вопросительный взгляд пожиманием плеч.

— Откуда мне знать? Ты не особо делишься со мной подробностями вашей встречи. Фраза: «Эй, Бобби, кстати, моя мать в Уэйворд Холлоу» — это не так уж много информации для работы.

— Это потому, что больше никаких подробностей нет, — я прочищаю горло, а затем машу рукой Кортни, которая уходит обратно в свой цветочный магазин. — Они пришли сюда вчера перед закрытием. Я сказал им уйти. Начал небольшую тираду: «Как вы, блядь, смеете», после чего они ушли. Вот и все.

— Подожди. Они? Я думал, что это была только твоя мать. Не говори мне, что твой отец тоже здесь, потому что я не найду подходящих слов для него, — он щелкает пальцами.

— Ты помнишь молодую леди, которая довольно странно отреагировала, когда зашла сюда некоторое время назад?

— Та, которая развернулась и ушла, как будто увидела привидение?

Я киваю.

— Это было не совсем официальное представление, но я полагаю, что у нас есть общие гены.

Бобби закрывает глаза и сжимает переносицу.

— Ладно, давай попробуем разобраться. После ничего — nada, niente, Nichts4, даже ни одного письма за последние…сколько лет?

— Двадцать шесть, — отвечаю я. Это до сих пор удивляет меня. За это время она создала совершенно нового человека, который к настоящему моменту мог бы уже закончить университет. Вот как долго она была вне моей жизни.

— Твоя мать не только решила навестить тебя без какого-либо предупреждения и не спросив, хочешь ли ты этого, но и устроила тебе засаду, двое против одного?

— Да, — говорю я.

Приятно слышать, что Бобби считает это таким же нелепым, как и я. Я провел половину ночи, гадая, не перегнул ли палку. Но, с другой стороны, для такой ситуации нет заготовленных шаблонов. Честно говоря, часть меня смирилась с тем, что я никогда не узнаю, что произошло.

Другую половину ночи я думал о Лорен в моих объятиях. О том, как она без колебаний и осуждения дала мне то, в чем я нуждался. Только крепкие объятия, которые удержали меня на плаву, и уверенность.

— Чего они ожидали? — ворчит Бобби, краснея от гнева.

— Понятия не имею, — говорю я, пожимая плечами.

— Ты звонил Брюсу? — Так зовут моего бывшего терапевта — брата парня, с которым Бобби служил в армии. Хорошая новость в том, что он все еще практикует.

— Он в отпуске до Нового года. Но я уже записался на прием.

— Хорошо для него, — кивает Бобби. — И плохо для тебя. Как ты держишься?

Прежде чем я успеваю ответить, Шона бросает свой поднос на стойку и садится рядом с Бобби. Быстрый взгляд по кафе показывает, что единственными посетителями, оставшимися после обеденного ажиотажа, являются Лорен, Киран и Ник, сидящие в углу и хихикающие над чем-то на телефоне Ник.

— Ты в порядке, дорогой? Подожди, не отвечай — ты не выглядишь, будто все в порядке. — Она с беспокойством хмурится, берет меня за руку и успокаивающе поглаживает ее. Мое сердце бьется в горле, пока я не вспоминаю, что она очень проницательна. В отличие от Аманды, которая, кажется, знает лучше тебя, что происходит в твоей жизни. Суперсила Шоны — видеть, когда ты не в лучшей форме, хотя я думаю, что Бобби тоже рассказал ей о моем прошлом, когда она только начала здесь работать.

Она хочет как лучше, но, черт возьми, я ненавижу сочувствие.

— Насколько это возможно, — признаюсь я, пожимая плечами, от чего она прищуривает глаза.

— Хорошо, тогда, полагаю, ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы подать мне один из этих кусочков яблочного пирога, — она наклоняет голову, чтобы потянуться.

— Конечно.

К тому времени, как я поворачиваюсь, они уже склонили головы, без сомнения, замышляя изгнать этих двоих из города. Если они еще здесь.

Надеюсь ли я, что они здесь? Да. Нет. Я не уверен.

— Я просто хочу сказать, что мои вилы отполированы и готовы к работе, — бормочет Бобби, а Шона торжественно кивает.

— Я могу натравить на них своих внуков.

— Твоих внуков? — Я поднимаю бровь, развеселившись, и ставлю перед ней тарелку с большим куском яблочного пирога.