Он рванул к выходу, и она побежала за ним, сжимая в потной ладони гладкий металл. Они выскочили из склепа в холодную, продуваемую всеми ветрами ночь Хайгейта. Луна, бледная и размытая, пряталась за рваными облаками.

Каин замер, втянув воздух. Его тело напряглось.

— Слышишь?

Эвелин прислушалась. Сначала — ничего. Только вой ветра в голых ветках. Потом... тихий, ритмичный скрежет. Как будто кто-то волочит по гравию тяжелую железную цепь.

И тогда она их увидела.

Из-за поворота аллеи, ведущей к их убежищу, появился Мориган. Он шел своей обычной, немного расслабленной походкой. В одной руке он сжимал темную кожаную папку. Его лицо было спокойным, почти безмятежным.

А за ним, отставая на десяток шагов, двигалась... фигура. Высокая, неестественно худая, закутанная в темный, пропитанный грязью плащ. Его голова была опущена, но от него исходила такая аура древнего, немого холода, что воздух вокруг казался гуще. Именно он издавал тот скрежещущий звук. Из-под пол плаща по гравию волочились две массивные, почерневшие цепи, заканчивающиеся крючьями.

— Что это? — выдохнула Эвелин.

— Проклятый страж, — сквозь зубы процедил Каин. Его пальцы белели на рукояти кинжала. — Древняя нежить. Кассиан не шутит. Он прислал дворника.

Мориган, подойдя ближе, улыбнулся им своей обычной усталой улыбкой, как будто приводил старого приятеля на вечеринку.

— Доктор. Каин. Прошу прощения за непредвиденные обстоятельства. — Он поднял папку. — Задание выполнено. Но на обратном пути я столкнулся с этим джентльменом. Он показался мне... настойчивым. И я подумал, что будет невежливо оставить его снаружи.

Цепь с крюком просвистела в сантиметре от виска Каина, вырвав клок волос и оставив на каменной кладке за ним глубокую борозду. Второй крюк, описав дугу, рванулся к Эвелин.

Мориган был уже в движении. Его собственный клинок встретил цепь в полете, отбив ее в сторону с градом искр. Он не смотрел на Каина, не искал одобрения. Его взгляд был прикован к Стражу, а на губах играла та самая усталая ухмылка, будто он участвовал в извращенном танце, правила которого знал только он.

— Рекомендую не мешать, — бросил он Каину, уворачиваясь от ответного удара, который раскрошил плиту у его ног. — Джентльмен, кажется, настроен серьезно.

Каин не отвечал. Его лицо было маской холодной ярости. Он понял. Объяснений не будет. Мориган привел врага к их порогу не по глупости. Это был расчетливый ход, постановка смерти на пороге их дома, чтобы решить проблему раз и навсегда. И теперь им приходилось играть по его правилам.

Каин двинулся вперед, не уворачиваясь, а встречая угрозу. Вторая цепь, летевшая в него, он поймал на лету, обмотал вокруг предплечья, и стальные звенья с хрустом сжали кожу и мышцы. Игнорируя боль, он рванул на себя, срывая Стражу с его призрачной точки опоры.

Существо отклонилось, его плащ взметнулся, открывая на мгновение пустую тьму под капюшоном, в которой плавали лишь два тусклых желтых пятна — подобие глаз. Из этой тьмы вырвался низкий, булькающий вой, от которого заложило уши.

Мориган воспользовался моментом. Его кинжал вонзился в бок Стража, но не в плоть, а во что-то плотное и волокнистое, словно просмоленная древесина. Он не стал выдергивать клинок, а, упершись ногой, повел его вниз, пытаясь вскрыть тварь, как консервную банку.

Страж дернулся, сбрасывая его. Цепь, которую держал Каин, внезапно ослабла, превратившись из стального прута в скользкую змею, и вырвалась из его хватки. В тот же миг оба крюка, словно обладающие собственной волей, рикошетили от стен и земли, атакуя их с разных сторон.

Это был не бой, а хаотичный, смертоносный балет. Каин и Мориган, объединенные необходимостью, двигались вокруг древней нежити, не доверяя друг другу, но инстинктивно прикрывая слабые места. Каин брал на себя лобовые атаки, его скорость и ярость против грубой силы цепей. Мориган атаковал с флангов, его движения были точными и безрассудными, каждый удар был нацелен на обездвиживание.

Эвелин прижалась к стене склепа, ее пальцы судорожно сжимали баллончик. Она видела, как крюк пробил плечо Моригана, вырвав клок плоти. Он даже не вскрикнул, лишь отшатнулся, и его ухмылка стала шире, почти восторженной. Она видела, как Каин, уворачиваясь, получил страшный удар в грудь, и хруст кости был слышен даже на расстоянии. Он покачнулся, но не упал, и в его глазах вспыхнул нечеловеческий огонь.

Они не могли так долго продержаться. Существо было слишком сильным, его цепи — слишком быстрыми и непредсказуемыми.

И тогда Эвелин поняла. Она смотрела не на бой. Она смотрела на проявление двух видов безумия. Ярости Каина и фанатичной преданности Моригана. И оба они были направлены на защиту ее.

Ее разум, отточенный в лаборатории, проигнорировал страх и начал анализировать. Цепи. Они двигались почти самостоятельно. Значит, где-то был источник контроля. Фокус.

Ее взгляд упал на грудь Стража. Туда, где чуть выше места, куда вонзил кинжал Мориган, под пропитанным грязью плащом, слабо пульсировал тусклый багровый свет.