Внутри все взрывается.

Отвожу взгляд. Поднимаю глаза на окна пустого дома. В стеклах отражается пылающий закат, создавая иллюзию, что я в эпицентре гигантского кострища.

Вытираю тыльной стороной ладони испарину со лба. Шагаю мимо Снежаны к дому.

– Намеков не понимаешь? – бросаю ей на ходу. – Вроде, не дура – Кембридж закончила.

– Что? – переспрашивает, будто не веря своим ушам.

– Исчезни! – рявкаю, даже не обернувшись.

Поднимаюсь по широким ступеням. Каждый шаг гулко отдается в висках. Еле ноги волочу. Будто сверху бетонной плитой придавило.

Может, тепловой удар?

– Кирилл! – взвизгивает Снеж возмущенно и бросается за мной, оглушая стуком каблуков. – Не смей уходить! Мы не договорили!

Не отвечаю. Открываю дверь, захожу в дом. Сразу сворачиваю на кухню, достаю бутылку, стакан и плескаю в него виски.

Выпиваю залпом. Секунду смотрю в потолок, медленно втягивая ноздрями воздух.

Жгучая волна скатывается вниз и прожигает дыру в груди. Сильнее стискиваю зубы.

Снежана останавливается за моей спиной:

– Да что случилось? Я тебя не узнаю! Ты ведешь себя как... чокнутый!

Медленно оборачиваюсь. Буравлю ее тяжелым захмелевшим взглядом.

Но вместо Снежаны, передо мной лицо Алены.

Испуганное, обескровленное. Горящие ненавистью глаза. Лицо женщины, которую не любил. Жены, которую не сберег. Девочки, которую сломал...

… и сына, чьего лица я не видел и даже не успел подержать на руках.

Хочется рухнуть прямо здесь. Нажраться до отупения. Забыться.

Нельзя. У меня план. Я должен найти Алену. Она может быть в беде. Выпроводить Снежану и действовать.

Снеж тем временем подходит ближе. Медленно и осторожно, будто к дикому зверю. Глаза испуганно мечутся по моему лицу, пытаясь найти ответы.

– Кирилл… Ты в порядке? – шепчет, протягивая руку, собираясь коснуться щеки. – Ты меня пугаешь...

Ловлю ее руку у лица. Пора ставить жирную точку.

– Все кончено, – произношу с садистким нажимом, глядя ей прямо в глаза. – Проваливай. Не хочу тебя больше видеть. Так понятно? Или еще повторить?

Она на секунду зависает, будто не верит. В ее картине мира такое не укладывается.

– Зачем ты так? – выдыхает, захлебываясь возмущением. Выдергивает руку из моей хватки. – Не смей так разговаривать! Я тебе не твоя бедная овечка. Со мной так нельзя!

Усмехаюсь. Может, просто взять ее за шкирятник и за ворота вытолкать? Грубо, но эффективно.

– Давай нормально! – ее голос дрожит неуверенно. – Скажи, это из-за проблем в компании? Из-за “Инфитэка”?

Поворачиваюсь снова к бару, тянусь к бутылке. На сухую это не вынести.

— Ерунда, решим, — кудахчет Снежана за моим плечом. — Я с папой уже поговорила! Он в деле! А после свадьбы часть акций нам передаст. Станешь во главе компании! Слышишь?

Молча наливаю виски в стакан.

Ее слова теперь просто белый шум. Тш-ш-ш-ш-ш-ш-ш… Звук есть — смысла нет. И вокруг все стало фальшивым. Нереальным. Декорацией из фанеры. Рекламой майонеза.

– Или ты из-за женушки? – раскаляется Снежана. – Впрямь совестью мучаешься? Не можешь развестись с этой дурой? Господи…

Она закатывает глаза. Потом хватает со стола стакан и опрокидывает виски вместо меня.

Морщится отфыркиваясь, стучит каблуком по паркету. Со звоном ставит стакан обратно.

– Да ты же назло мне с ней связался! Наказать хотел! – выкрикивает со слезами. Выдыхает жалобно. – Получилось. Хватит. Прошу… Давай закончим этот цирк и начнем все заново!

Усмехаюсь. Снова наполняю стакан.

– Кирилл… – выдыхает, прижимается к моей спине и обхватывает руками за талию. – Прости, я дурой была. Я люблю тебя! И хочу с тобой семью, детей – все то, что ты мне тогда предлагал. Я просто не была готова…

Вот как. А столько втирала, что феминистка и замуж не хочет, потому что институт брака умер. Унизила перед всеми. В Лондон умчала получать сто первое образование, ни дня в своей жизни не работав.

Медленно разжимаю кольцо ее рук. Сбрасываю их с себя.

Поворачиваюсь. Снова усмехаюсь. Еще. И еще. Внезапно начинаю ржать.

Снежана отшатывается. Глядит как на психопата. А я хохочу, сгибаясь пополам. Взахлеб. До слез. До колик. Не могу остановиться.

Пора звать санитаров.

– Ах так? – обиженно рыдает Снежа. – Ну и играй дальше в свою фальшивую любовь к бедной девочке, сколько захочешь!

Перестаю смеяться так же резко, как начал. Будто мне врезали под дых.

«Играть в фальшивую любовь к бедной девочке» — царапает по нервам.

Валюсь на пол, прислоняюсь спиной к барной стойке. Вытягиваю ноги. Голова гудит, тяжелая, свинцовая.

— Ты все равно будешь мой! — шипит Снежанна надо мной. — Если не хочешь потерять свой любименький “Инфитэк”, решай, Кирилл: я или она!

Глава 20

Алена

– Ну вот, как-то так, – заканчиваю свою исповедь адвокату.