Счастливые лица молодоженов, обмен кольцами, громкие крики «Горько!», шумный банкетный зал и танцы до утра. День свадьбы пролетел очень быстро. Зоя и Володя добрались до своей квартирки только под утро и без сил свалились на кровать, едва сняв праздничные наряды.

Солнечные октябрьские лучи уже пробивались через шторы, подсвечивали хрусталь в серванте и будили молодых. Володя открыл глаза и с удовольствием отметил, что они проспали остаток ночи и все утро в обнимку. На стенке тикали часы – было два часа дня. Никогда раньше он так долго не спал. Но сейчас боялся пошевелиться, чтобы не разбудить молодую супругу.

«Жена! Надо же… Надеюсь, этот брак будет крепким и ничто не сможет его разрушить, никакие проблемы и трудности».

Володя не удержался, поцеловал в лоб спящую Зою и прижал к себе покрепче, отчего она шевельнулась и начала просыпаться.

– Который час? – спросила она сонно, не открывая глаз.

– Обед.

– А у нас завтрак, получается? Я раньше не бывала замужем. Что обычно супруги делают в таком случае?

– Тот, кто больше любит, идет на кухню и варит кофе, – он прижал подбородок к ее макушке.

– Хм! – Зоя приподнялась на локте и на секунду задумалась.

– Я люблю больше, – сказали они в один голос и прыснули от смеха.

День свадьбы осложнился тем, что Зое пришлось собирать вещи в общежитии и переезжать к Володе в квартиру. Таня отвезла ее сумки на Патриаршие, а невеста осталась дожидаться жениха и его дружескую свиту в комнатушке на четыре кровати. Тетя Шура поздравляла ее громче и душевнее всех, так сильно привязалась к этой вороной девчонке.

И теперь Володя наблюдал, как Зоя сидит над двумя баулами и ищет зубную щетку. В квартире разливался удивительный аромат дефицитного аргентинского кофе, что делало утро еще более праздничным.

В дверь позвонили. Зоя в одной мужской рубашке заскочила в ванную комнату, а Володя открыл дверь. Он коротко поговорил с кем-то и снова повернул ключ, оставшись в коридоре один.

– Это почтальон. Выходи. Тебе принесли посылку.

Он поставил деревянный ящик на пол и побежал спасать кофе, убегающий из турки. Зоя присела и прочитала строку отправителя.

– От мамы.

– Наверное, свадебный подарок, – послышалось из кухни.

Зоя немного повозилась над ящиком, после чего Володя услышал ее пронзительный крик. Он снял турку с огня и выскочил к входной двери. Зоя сидела возле открытого ящика, в котором лежали копыта и ужасающая копченая свиная голова с запекшимися кровавыми потеками. Володя выхватил сопроводительную записку и прочитал пару строк:

«Зоя, ты забыла свои украшения. Они очень подойдут к свадебному платью. Поздравляю с бракосочетанием, моя дорогая!».

Она стояла возле стены, закрыв лицо маленькими ладошками, и плечи подрагивали от всхлипываний. Володя обнял жену, и Зоя уткнулась в его плечо. По рубашке расплывалось мокрое пятно ее слез.

– Я испугалась… Она никогда… никогда не оставит меня в покое!

Они простояли несколько минут в обнимку, после чего Володя с недоумением спросил:

– Что это?! Что это значит?

– В этом вся моя мать.

Чуть отстранившись, Володя посмотрел ей в глаза и с нежностью дотронулся губами до мокрых щек.

– Тише, тише…

***

Они шли по парку, и золотые листья шуршали под их ботинками. Деревья стояли уже оголенные в ожидании первого прикосновения зимы. Свинцовые тучи налились дождем и будто только и ждали момента, чтобы разразиться громом и водными потоками. Молодожены вышли ненадолго проветриться, опасливо поглядывая на затянутое серыми облаками небо.

– Она очень любит портить мне настроение. Не надо было мне открывать коробку. Я предчувствовала, что там нет ничего хорошего, – Зоя подняла желтый листик клена и начала вертеть его в руке. – Она мстит мне за то, что я не осталась жить с ней. Стыдно сказать, но я счастлива, что уехала от нее. Когда был жив отец, он мне помогал держаться хоть как-то, успокаивал, подбадривал. Но после того, как ушел в другой мир, стало просто невыносимо… Извини! Я так много жалуюсь. Давай не будем об этом!

– Но ведь тебе нужно выговориться, как-то избавиться от той боли, что мучает тебя.

– Я не должна портить тебе настроение. У меня есть способ… Более правильный, чем то, что делаю сейчас.

– Что за способ?

Володя держал ее под руку и внимательно слушал.

– Я пишу письма отцу. Выплескиваю на бумагу все, что мучает, что тревожит. Не сдерживаю себя в выражениях. Потом сжигаю, и боль уходит, дышать становится легче.

– О! Давай напишем письмо прямо сейчас. Не хочу, чтобы ты была грустной из-за утреннего происшествия, – он коснулся пальцем кончика ее носа.