Поезд мерно покачивался, увозя детей и свиту все дальше от Тобольска и Тюмени. Софья смотрела в окно, где почти ничего не было видно. Сумерки сгущались над верхушками деревьев и темной густой пеленой оседали в траве. В небе зажглись первые звезды. Они ей напомнили небольшие, но очень элегантные жемчужные серьги-капельки, которые ей подарил отец по случаю назначения фрейлиной, и подумала, что обязательно надела бы их на свою свадьбу… Мысль почему-то скользнула к Николаю, но она отогнала ее. Нехорошо думать о своем счастье в тяжелые для семьи Императора времена. Но через мгновение она снова вспомнила его голубые глаза с темной оторочкой и улыбнулась украдкой. «Надеюсь, мы еще увидимся…», – думала она, глядя на проплывающие мимо окон темные леса.

Еще она грустила из-за того, что в той коробочке осталась рубиновая брошка, подарок Великой Княжны Татьяны. Это было самое любимое ее украшение. Она была жизнерадостно-прекрасной, с теплым свечением, напоминала о времени, когда все было хорошо. Софье всегда особое удовольствие доставляло рассматривать украшения и носить их на праздники. «Когда вернусь в Тобольск, первым делом заберу в доме купца коробушку… Интересно, как там милая мисс Матер? Стало ли ей лучше?», – она отпила бледный чай из граненного стакана.

Баронессе на мгновение показалось, что поезд едет слишком долго. Может быть, их везут вообще не в Екатеринбург? Волнение начало ворочаться в душе, и как раз в этот момент поезд начал замедлять ход. После полуночи он остановился в темном лесу, далеко от города. Снаружи послышались голоса, мимо окон прошли несколько солдат с винтовками. Софья встревоженно посмотрела на Настеньку, и графиня ответила ей испуганным взглядом.

Дверь со скрежетом открылась, и в вагон вошли два незнакомых комиссара.

– Вы прибыли на товарную станцию Екатеринбурга, но так как сейчас ночь, вам придется остаться в поезде до утра, – сказал один из них и удалился к Хохрякову и Родионову, они что-то тихо обсуждали в темном закутке вагона.

Софья прилегла на подушку в раздумьях и не заметила, как задремала до утра. Проснувшись от нескольких часов беспокойного сна, она посмотрела в окно. Из свинцовых туч моросил дождь, платформа была грязная и мокрая, в лужах отражалось обшарпанное здание станции. Кругом шумел сосновый лес. Подняв глаза на коллег, поняла, что они тоже уже не спали. Прохлада утра обхватывала их шеи холодными пальцами, отчего они по очереди вздрагивали, встряхивая в теле остатки тепла. Двери вагона затрещали, и внутрь завалился комиссар. По его красному лицу с заплывшими глазами угадывалось особое отношение к выпивке.

– Я – комиссар Авдеев, – заорал он полупьяным голосом. – Приказываю всем покинуть вагон! Девицам выйти первыми, – он ткнул грязным пальцем на Великих Княжон. – Далее их братец. Потом все остальные.

– Детей везут к родителям? – спросила Софья у комиссаров.

Родионов и Хохряков проигнорировали ее вопрос, пройдя мимо.

Она подошла к Великим Княжнам и Цесаревичу, поцеловала и благословила каждого на прощание, едва сдерживая слезы.

– Софья Карловна, не переживайте, через час мы снова будем вместе! – сказала Татьяна, погладив ее по щеке, на что стоящий рядом часовой зловеще ухмыльнулся.

Ольга, Татьяна и Анастасия шли по платформе и несли в руках чемоданы и своих маленьких собачек. Софья смотрела в окно поезда, как Нагорный хотел помочь одной из них, но вооруженный солдат, шедший рядом с ними, что-то закричал и навел на него винтовку. Матрос покачал головой и понес Цесаревича дальше.

Софья и Настенька, держась за руки, молча смотрели, как дети царя садятся в экипажи с извозчиками. Через несколько минут платформа опустела, их увезли.

– Генерал Татищев, графиня Гендрикова, госпожа Шнейдер, камердинер Волков – вы отправляетесь в тюрьму, – небрежно кинул Авдеев, – в остальных более не нуждаемся, местный Совет рассмотрел ваши дела, вы свободны, можете идти на все четыре стороны, – и вышел из вагона.

Генерал взял руки Софьи в свои и заглянул ей в глаза. Она почувствовала, что они больше никогда не встретятся. Настенька обняла ее в слезах и шепнула ей на ухо, чтобы она была счастлива и постаралась выжить. Солдаты вывели арестованных, и Софья, было, направилась за ними, но охрана закрыла ей выход из вагона винтовками.

– Стоять, гражданочка! – грубо буркнул один из них.

И только когда их увезли, баронессе разрешили выйти. Софья шла по платформе и не знала, куда ей идти, ведь в Екатеринбурге она не знала ни души. Пепельное небо плакало вместе с ней по Царственным Узникам.

– Подождите! – кто-то крикнул сзади, но она не поняла, что обращаются к ней, и продолжала тихо плестись по платформе с потертым чемоданом.

Ее схватил за локоть какой-то солдат, отчего она вздрогнула.

– Не бойтесь! – сказал он. – Я покажу вам главную станцию, где стоит вагон с вашими людьми.

Она посмотрела на него с недоверием, но все же отправилась за ним. К ее удивлению, солдат сдержал слово и довел ее до вагона, где до сих пор находились слуги и учителя: мсье Жильяр и мистер Гиббс. Они обнялись и остались еще на ночь в вагоне, пока прислуга узнавала в городе, куда же отправили детей Царя.

***