– У меня постоянно такое чувство, будто за нами кто-то крадется. То же самое я чувствовала в Тобольске, – сказала Софья мистеру Гиббсу.

Они сидели в привокзальном ресторанчике и пили чай.

– Неудивительно, – фыркнул мсье Жильяр. – Ведь по обе стороны от нас сидят солдаты.

Софья огляделась вокруг. Через окно она видела, как по дороге ездили автомобили с комиссарами, с немецкими генералами и сестрами милосердия.

– Я узнал, что в Екатеринбург сегодня прибыла миссия Немецкого Красного Креста в связи с репарацией бывших военнопленных, – шепнул мсье Жильяр. – Большевики делают все, чтобы угодить им.

– Похоже, немцы теперь играют огромную роль после Брест-Литовского соглашения, – мистер Гиббс задумчиво потер щеку ладонью.

– Лично я им не доверяю, – Софья все еще смотрела в окно ресторана. – Мне кажется, мы все равно находимся с ними в состоянии войны. Думаю, что Император не признает мирный договор, заключенный большевиками с ними.

Официант принес чай, хлеб с маслом и джемом.

– Можем ли мы им как-то помочь? – спрашивала будто сама у себя Софья.

– Так, чтобы не навредить им, вряд ли, – ответил ей мистер Гиббс. – Слишком сильно мы раздражаем комиссаров. Кроме того, у нас мало денег, нам остается только ждать.

Софья подумала о своей коробке с драгоценностями, она сейчас жалела, что целое состояние было спрятано где-то в Тобольске. Где? Она и сама не знала. Предположила, что можно было бы поторговаться с большевиками и выкупить Царя с Семьей на эти деньги.

Они увидели в дверях вокзального ресторана кухонного служителя Пюрковского, он вернулся из города. Встретившись взглядом с Софьей, он подошел к их столику, что-то шепнул мистеру Гиббсу и быстро выскочил вон, ушел в сторону вагона.

– Что он сказал? – не выдержала баронесса.

– Жители города даже не подозревают о присутствии в городе Императора, настолько все секретно, – сказал чуть слышно учитель. – Но…

Мсье Жильяр и Софья нагнулись к нему ближе.

– Один человек сказал ему, что их отвезли в дом некого Ипатьева. Он расположен в центре города, огражден высоченным забором, и окна его замазаны краской!

Софья поднесла руку к губам в изумлении. Какое-то время они просидели молча, обдумывая новую информацию, после чего баронесса заявила:

– Во что бы то ни стало я найду этот дом! Вдруг мне посчастливится увидеть кого-то…

***

Несколько дней фрейлина ходила вокруг особняка Ипатьева. Она то шла, то останавливалась, чтобы проверить не следят ли за ней. Обстановка была точно такая, как ее описал кухонный служащий, из-за высокого забора почти ничего не было видно.

В один из дней она изобразила, будто заходит в банк. Зашла и быстро вышла, остановившись на крыльце. Оттуда как раз был хороший обзор на особняк. Ворота открылись и на территорию дома заехала машина. В этот момент открылась форточка, в которой мелькнула нежная белая ручка в розовом рукаве блузы.

«Это рука Великой Княжны Марии или Анастасии!», – мелькнула радостная мысль. – «Они живы, и, похоже, действительно, все вместе».

Несколько дней баронесса приходила на это место, чтобы еще раз увидеть кого-то. Но удача больше не улыбнулась ей. Однажды фрейлина вернулась в дешевую гостиницу, которую они с учителями сняли в ожидании изменения ситуации. На крыльце ее ждали два солдата, которые вручили ей бумагу.

– Что это? – Софья развернула конверт и прочитала вслух, – Письменный приказ от Совета покинуть территорию Пермской губернии в течение двенадцати часов, предписано поселиться в Тюмени.

– Убирайтесь отсюда! – хохотнул один солдат, и они ушли с чувством выполненного долга.

Такие же письма пришли и учителям. Мсье Жильяр, мистер Гиббс и баронесса Буксгевден оплатили на последние деньги вагон четвертого класса, который подцепили к бесконечно длинному составу беженцев с восточного направления. Поезд отправился в Тюмень.

– Может быть, в том городе власти будут более сговорчивыми и чуть позже дадут разрешение вернуться в Екатеринбург? – спросила Софья у учителей.

– Возможно, – мистер Гиббс пожал плечами. – Я надеюсь, что нам когда-нибудь удастся связаться с несчастной семьей, которая оказалась в лапах Уральского Совета полностью изолированной от мира.

Софья вспомнила нежную ручку одной из княжон в окне дома Ипатьева. Это был последний взгляд, который она смогла бросить на кого-то из них.

Глава 20. Напряжение перед бурей

Тобольск, 1984

Каблуки стучали по асфальту Комсомольского проспекта. По дороге торопливо шла стройная девушка. В темных косах блестела золотая чулпа, усыпанная самоцветами и разноцветными эмалевыми вставками.