Небосклон горел алым, оранжевым и желтым цветом, будто огромный костер на горизонте. Лучи заходящего солнца окрашивали Иртыш и нижний город в розовые и красные оттенки. Зоя сидела у стен древнего храма и задумчиво смотрела на изгибы могучей реки.

Она вытирала теплые слезы, что текли по щекам. Зоя оплакивала свое детство и прощалась с ним. Ей было жаль и себя, и мать. Она любила ее и ненавидела, и это противоречие не давало свободно дышать и жить. Так хотелось, чтобы отношения были такими же как у всех, она старалась быть и послушной, и мягкой, и доброй. Но мать все равно была недовольна. Зоя не находила ответа – почему? Она чувствовала, что будто привязана к матери невидимыми нитями и не может просто так их оборвать и выпутаться из этой сети. Нет, она не бросила маму. Зоя поняла, что родители и взрослые дети должны жить каждый на своей территории, но при этом помогать друг другу.

В травах слышался легкий шелест ветра. Вдалеке сердито гудели баржи и корабли, идущие в навигацию на север. Зоя уже успокоилась, решила сделать зарисовку платья: пока смотрела на яркий закат, к ней пришла новая идея. Когда она была расстроена, задумки сыпались как из рога изобилия. Посмотрела в ридикюль – ах, забыла папку с рисунками! Придется за ней вернуться, когда эмоции улягутся. Зоя нашла взглядом родной дом. Отсюда, с холма, он выглядел крошечным, как игрушечка. Почти во всех окнах горел свет.

«Что про нас подумали соседи? Как неловко получилось! Все потому, что я невыдержанная и вспыльчивая», – Зоя понурила голову. – «Как теперь им в глаза смотреть? Они, наверное, считают меня слетевшей с катушек!»

В животе заурчало. Она снова взглянула в свой ридикюль и вздохнула: из еды ничего не взяла и так и не села за ужин, на который так торопилась. Еще некоторое время Зоя смотрела, как под ногами сновали муравьи, а потом поднялась с земли, отряхнула прилипшие к подолу травинки. Пересекла территорию Кремля и пошла к автобусной остановке. Хотелось успеть на последний рейс. И успела. Поехала на другой конец города.

«Я тоже добровольная изгнанница из родного дома как баронесса Софья Буксгевден», – думала Зоя, глядя на пустые городские улицы. – «Судя по всему, она была очень смелая, раз отправилась в Сибирь за Императорской Семьей. Интересно, что с ней стало? Как сложилась ее судьба? Может быть, заполучив ее украшения, я стала как и она – сильная духом? Поэтому мне удалось сегодня высвободиться от цепких объятий матери?»

Автобус добрался до конечной. Зоя вышла и отправилась к серому многоэтажному дому. Поднялась на седьмой этаж, тихо постучала в дверь. Ей открыли.

Глава 21. Ни шагу назад

Тобольск, 1984

Проснувшись утром, Зоя сначала не поняла, где находится. Ее разбудил аромат кофе. Кто-то уже хозяйничал на кухне и вовсю громыхал чашками. Она приподнялась на локте, скрипнув пружинами дивана.

– Вот соня, – Таня выглянула из-за шкафа, что делил ее комнатку пополам. – Вставай, через полчаса надо выходить, иначе опоздаем к началу рабочего дня.

– Прости, что пришлось тебя потеснить, – Зоя потерла сонные глаза. – И спасибо за пижаму!

– Спасибо коменданту общежития, что позволил тебе остаться, – поправила ее подруга.

Зоя встала с дивана, сделала четыре шага и плюхнулась рядом с ней за крошечный столик в крошечной кухне, продолжая растирать лицо ладонями.

– Зная Исталину Васильевну, удивляюсь твоей выдержке. Я бы давно от нее сбежала! – она коротко хохотнула, а потом добавила. – Ты решила больше не общаться с ней?

– Буду помогать деньгами и заглядывать иногда, – Зоя уныло окинула взглядом стол, на котором уже стояла тарелка с бутербродами. – Жить мы должны раздельно. Люблю ее, конечно, но… если бы я осталась в том доме и дальше, она поглотила бы меня. Чувствую, как рядом с ней лишаюсь жизненных сил. Вчера вечером думала, что буду наконец-то счастлива, когда уйду. Но сейчас вместо этого в душе смешиваются противоречивые чувства – жалость к себе, любовь и ненависть к ней, непонимание происходящего, правильно ли я поступила. Хотя дышать стало легче!

– Все наладится… – Таня погладила ее по щеке. – Почему она такая, интересно?

– Не знаю… Я мельком видела дневник бабушки. Она писала, как моя мама, будучи ребенком, издевалась над ней, – Зоя подняла взгляд к потолку, пытаясь припомнить записи. – Хулиганила, врала и изворачивалась. Получается, она всегда была несносной, – Зоя посмотрела в глаза Тани, а та, в свою очередь, пожала плечами.

– Наверное. По крайней мере, я всегда ее знала такой. И ты наконец-то сделала серьезный, взрослый шаг… – оборвав фразу, подруга опомнилась и затараторила, – давай завтракать, умоляю! Иначе мы опоздаем! Только сначала чур умываться! Надеюсь, в душевой не занято. Попытай счастье!