Он махнул ей поношенной шапкой, потом накинул ее на седовласую голову и тихо поплелся в сторону деревянных домиков. Зоя же наломала веток вербы с пушистыми серыми зайчиками и отправилась к своему дому на улице Мира.

«Как, должно быть, тяжело потерять близкого друга», – думала она, глядя на букет из веточек.

Зоя зашла в дом и поставила вербы в банку с водой. На втором этаже слышался шорох. В ее комнате! Она быстро взлетела по лестнице и через открытую дверь увидела, что мать держит Потапыча в руках и осматривает обстановку в детской, будто что-то ищет.

Глава 17. Встретимся ли снова?

Тобольск, 1918 г.

Софье пришлось многое пережить за эти несколько недель. Сначала охрана пристрелила гимназиста, который Бог знает зачем залез на дерево возле губернаторского дома. А в Вербное воскресенье солдаты схватили епископа и куда-то увели после окончания крестного хода. Софья как раз стояла возле окна с чашечкой чая и наблюдала, как священнослужители несут иконы, украшенные драгоценными камнями, сверкающими на весеннем солнце. Воздух наполняло сладкоголосое пение «Тебя, Бога, хвалим». В тот день ей стоило большого труда удержать в руках блюдце и чашку от пережитого потрясения. Почему-то она сразу подумала о Николае. Баронесса надеялась, что он не был причастен к аресту епископа Гермогена, и в целом, не мучает тех, кто беззащитен, кто не может дать сдачи.

Вчера комиссар Родионов распорядился, чтобы заключенные собирали вещи. Прошло две недели, а это значит, их ожидал долгий путь из Тобольска в Екатеринбург. Совет больше не хотел откладывать воссоединение Августейших Узников в уральском городе.

– Ты уже уложила свои вещи? – спросила Софья графиню Гендрикову, бросив в чемодан последний платок.

– Да, – кивнула она. – И помогла собраться Великим Княжнам.

– Я так рада, что Алексею стало лучше, – Софья застегивала ремешки чемодана. – Он весел, как и прежде. Болтает и шутит без умолку как обычный подросток!

– Мисс Матер поедет с нами?

– Боюсь, что нет, – лицо Софьи помрачнело. – Вчера доставили записку из дома купца Плотникова. Одна из женщин написала, что моя компаньонка приболела, у нее горячка. Возможно, это тиф. Я потом вернусь за ней, когда мы уладим дела с детьми.

В косяк открытой двери постучал князь Долгоруков, они обернулись.

– Дамы, – он поклонился. – Сегодня утром заходил комиссар Родионов, предупредил, что к Тобольску уже следует пароход «Русь». Прибудет на причал завтра утром. Проследуем на нем до Тюмени, где пересядем на поезд до Екатеринбурга.

– Уже завтра утром?! Надо торопиться! – схватилась за щеки графиня.

***

В доме губернатора творилось настоящее столпотворение. Накануне отъезда слуги собирали вещи, так как по приказу Родионова все, что было в двух особняках, надо было погрузить на судно.

В день отъезда, одетые в простые дорожные платья серого цвета, Великие Княжны вышли во дворик дома и, наслаждаясь солнечными лучами, ожидали, когда все чемоданы и кульки будут загружены в телеги. Они то перешептывались и смеялись, то играли со своими маленькими комнатными собачками. Баронесса и графиня тоже вышли на улицу, они стояли рядом с девушками, наблюдая, как матрос Нагорный несет Цесаревича к возку.

– Тот солдат всегда на тебя так заинтересованно смотрит, – шепнула Настенька подруге.

– Пусть, – уголки губ баронессы слегка приподнялись.

Софья на мгновение поймала взгляд Николая, который стоял чуть поодаль и неотрывно наблюдал за ней. Сердце сжалось от тоски. Баронесса улыбнулась ему. Казалось, что даже этого ему было достаточно – она не считала его ничтожеством, которое держало их взаперти.

– Ты научила его читать? Я видела, как ты писала для него алфавит.

– Да, сделала доброе дело. Мне было несложно, – щеки Софьи вспыхнули, и она опустила взгляд.

– …как-то неприятно на душе сегодня, – призналась графиня, рассматривая серую землю под ботинками. – Будто положили огромный камень на грудь, так тяжело дышать.

Софья пожала плечами.

– Все, что нам остается, это надеяться на лучшее.

На крыльце послышались шаги. Лакей Трупп и камердинер Волков несли последние собранные в доме пожитки, повар Харитонов волок за собой огромную кастрюлю, которую его заставили забрать солдаты.

– Это последнее, – крикнул комиссару кто-то из солдат. – Остальное имущество уже отвезли и загрузили на пароход. Дом пуст!

– Принято! – сказал Родионов. – Всем занять свои места в повозках! Живо! Да пошевеливайтесь!

Лошади с телегами и возками двинулись к причалу. На обочинах стояли тоболяки и молча провожали детей Царя и их свиту. Кто-то пришел поглазеть из любопытства, а кто-то из жалости.

***